- На наше усмотрение, - твердо сказал Коллингвуд. - Мы не благотворительная организация, мэм, мы бизнесмены. Никаких пожертвований. Только инвестиции.

Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он скрестил руки на груди, принял непреклонное выражение лица и потерял сознание. Слуга, стоявший за его креслом, подхватил его прежде, чем он успел упасть вперед.

- Боже мой! Коллингвуд! - воскликнул фон Циглер, но его беспокойство быстро вернулось к собственным делам, когда он обнаружил, что не может стоять.

Де Осма был не способен даже на такое усилие. Его глаза закатились, и он рухнул вперед на стол, опрокинув свой кубок. Там, где пролились остатки вина, острый глаз мог бы различить среди осадка плоские кристаллы, совершенно отличные от обычных кристаллов тартрата калия, среди которых они гнездились.

- Наконец-то, - сказала Красная Королева, когда де Осма без чувств откинулся на спинку своего кресла. - Мы думали, ты никогда не сдашься.

- Что... Граф фон Циглер был последним из Министерства, кто остался в сознании, едва притронувшись к вину, за исключением глотка, чтобы убедиться, что ему по-прежнему не нравятся миркарвийские вина. - Что ты натворила?

- Ah, von Ziegler. Мы так рады, что вы все еще с нами. Вы нам особенно не нравитесь, и мы хотели бы, чтобы вы знали о том, что сейчас произойдет.

Он прищурился на нее сквозь слезы.

- Что ты наделала? - пробормотал он.

- Мы обеспечили ваше состояние. Создавая финансовые инструменты, которые мы описали, вы оставили свои финансы уязвимыми. У нас есть подписи, имена и номера доступа к счетам в швейцарском банке. Ваши различные администраторы когда-то привыкли к большим расходам; они не будут придираться, когда мы заберем все ваше богатство для Миркарвии. Это стоящая цель, не так ли?

- Нет ... нет... - Сделав над собой усилие, фон Циглер собрался с духом. - Ты сука. Это не сработает. Вопросы... Будут вопросы. Вы не сможете избавиться от нас... Мы вам нужны.

- Вы мне были нужны, - поправила Черная Королева. - И если кому-то из вас потребуется лично объяснить, почему вы переводите так много денег, вы это сделаете. Точнее, вы сделаете вид, что делаете это. 

Она сделала знак слугам. Один из них подошел к двойным дверям и открыл их. Фон Циглер с трудом повернулся, чтобы посмотреть. Он разинул рот. Существа, ожидавшие снаружи, были гуманоидами, но вряд ли могли считаться людьми. Рыхлые, незаконченные, безвкусные фигуры из текучей плоти и безглазых лиц.

- Поиски милордом Альсагером оборотней привели к появлению нескольких интересных примеров, - сказала Красная Королева. - Вы знакомы с идеей двойников?

Фон Циглер испуганно прохрипел что-то в глубине горла. Фигуры вошли в комнату. Их было трое.

- Альсагер говорит нам, что легенда ошибочна. Он говорит, что таких, как эти, правильнее было бы называть “пожирателями форм”.

Фигуры двигались по обе стороны стола, пока по одной не встали за каждым из стульев, занятых членами Министерства. Фон Циглер попытался подняться, но уродливая рука, похожая на восковую статуэтку, оставленную на солнце, обрушилась на его запястье, удерживая его в кресле. Он замяукал от ужаса. 

- Пожалуйста, … пожалуйста, ваше величество...

- Министерство Тьмы всегда был крупнее вас троих, но вас привели сюда не как его представителей из-за ваших способностей. В ваших случаях это всегда происходило потому, что вы были самыми богатыми. То, что вы путали богатство с ценностью, теперь наименьшая из ваших проблем.

Фон Циглер плакал.

- Не бойся. Ты не умрешь в одиночестве, и ты будешь жить, по крайней мере, внешне.

Существо через стол наклонилось к голове де Осмы, лежащего без чувств. Рот существа открывался, и открывался, и открывался.

Фон Циглер попытался закричать, но у него вырвался лишь всхлип. Затем он увидел, как Красная Королева потянулась к своей вуали и приподняла ее, чтобы лучше видеть происходящее. Он увидел ее лицо, и даже всхлип замер у него в горле. Он едва почувствовал, как руки двойника схватили его за голову, чтобы удержать ее ровно, или как из его слюнявой пасти на его макушку капнула вода.

Последнее, что он увидел, было это лицо. Это проклятое лицо. И когда он увидел это, он наконец —хотя и ненадолго — понял глубину ее зла.

* * *

Не так уж далеко Иоганн Кабал беспокойно зашевелился во сне - реакция, аналогичная реакции бактерии на микроскопе, за которой наблюдает другое сознание, но не совсем осознающее это. Он перевернулся и погрузился в более глубокий сон, соскальзывая с слоя сновидений, что, вероятно, было к лучшему. Даже сны не были для него безопасной территорией в эти дни.