Профессор кашлянул, почувствовав неловкость собравшихся. Желтый Инквизитор достал стилет и начал ковырять им в зубах, все это время пристально глядя на Кабала.

— Что ж, возможно, если я обойду стол, мы все сможем начать...

- Иоганн Кабал, некромант, - представился Кабал.

Он собирался развить этот момент, конкретно сославшись на то, что вряд ли там был хоть один из них, кто не хотел бы убить его, и если они хотели попробовать, они должны были выбросить это из головы сейчас (в этой браваде он полагался бы в первую очередь на добрые услуги своего брата, чтобы защитить его, а не на собственную меткость).

- Мы знаем, - сказал медеанский агент, или, возможно, гекатианин. - Твой позор предшествует тебе. 

Все за столом закивали.

- Правда? - Кабал почувствовал легкое беспокойство из-за этого. - У меня сложилось впечатление, что моя дурная слава была какой-то мелочью.

Хорст рассмеялся.

- Ты не можешь решить, волноваться тебе или быть польщенным, не так ли?

- Не говори ерунды, - рявкнул Кабал, раздраженный тем, что это была правда.

- Ну, мистер Кэбэл, кажется, известен в компании. Кто-нибудь не знаком с ...? Нет? Профессор Стоун оглядел сидящих за столом, но было совершенно ясно, что присутствие Иоганна Кабала чудесным образом концентрировало умы многих других присутствующих. ‘ Нет. Очень хорошо. Что ж, тогда мы пойдем дальше. Я профессор Джереми Стоун...

- А я Алиша Бартос, - перебила Алиша Бартос. Она обвела взглядом сидящих за столом, одаривая их взглядами, не отличающимися от тех, которыми они одаривали Кабал. - Мы здесь представляем Общество Ди. Первым прибыли на место происшествия.

- И первыми, чтобы  насторожить Министерство, - сказал себе Кабал.

Однако в тот самый момент он чувствовал себя немного глуховатым, так что комментарий услышали все.

Одна из женщин улыбнулась. Та, которая этого не сделала, сказала:

- Я Атропос Страка, сестра Медеи. Ты и твой брат - мерзости, Кабал. Когда все это закончится, мы разыщем вас.

Кабал нахмурился, но Хорст лучезарно улыбнулся.

- Ты сделаешь это?" - сказал он с восторгом. - Что ж, это прекрасно! У моего брата не так уж много посетителей, и я всегда пытаюсь немного пообщаться с ним. Если ты заглянешь, пожалуйста, позвони заранее, и я приготовлю немного Баттенберга.

Атропос слегка поколебалась.

- Когда я скажу, что мы разыщем тебя...

Хорст выглядел обеспокоенным. 

- Но что, если тебе не понравится Баттенберг? Тебе нравится Баттенберг? Я думал, что все так думают, но однажды я встретил человека, который ненавидел миндаль.

Он говорил так, словно это была трагедия.

- Ты можешь себе представить? В нашем мире нет ничего определенного, не так ли? Если тебе не нравится Баттенберг, просто скажи. Мы всегда можем заказать какой-нибудь другой сорт торта. Я полагаю. Просто скажи мне, если тебе не нравится Баттенберг.

Он явно приготовился к, возможно, душераздирающим новостям.

- Я... - Атропос почувствовала, что остальные смотрят на нее. - Я не знаю, что такое “Баттенберг”.

- Ты не знаешь? - Хорст был так поражен, что чуть не вскочил на ноги.

Его улыбка вернулась в полную силу.

 - Тогда тебя ждет угощение! Это чудесно! Я имею в виду, я помню, что это было чудесно. Я не ем торты. Не сейчас. Быть вампиром и все такое. Ты ведь знал, что я вампир, не так ли? - Он, казалось, внезапно вспомнил, что они знакомятся, и поднял руку. - Хорст Кабал, вампир. Не особенно хотел быть, но вот пожалуйста. Я скучаю по Баттенбергу. Всем привет!

Последовала озадаченная пауза, за которой последовала пара отрывочных приветствий, все, кроме Желтого Инквизитора, который радостно ухмыльнулся и сказал:

- Алло, ’Орст!’ с сильным французским акцентом.

Кабал, со своей стороны, распознал в нем марсельский акцент, и у него возникло короткое, но яркое воспоминание о мертвом человеке в квартире, провонявшей разложением.

- Меня зовут Анри Паломер, я представляю Жонскую инквизицию. Рад познакомиться со всеми вами. В его манерах была легкая насмешка, построенная на равных долях харизмы и провокации, мужчина, который в один момент вызывал желание обнять его, а в следующий - ударить.

- Мелькорка Ольвирдоттир, - сказала другая женщина и тоже улыбнулась.

Кабал не мог не заметить, что это было адресовано Хорсту.

- Дочь Гекаты.

Там, где Атропос выглядела как женщина, ищущая действия для греческой трагедии — чего-то ужасного, с внутренностями и тяжелой иронией, мрачного и драматичного, и ужасно серьезного (как трагедия сравнения, так и ее физическая внешность), — Мелькорка была блондинкой, розовой, улыбчивой и — напомнил себе Кабал - чрезвычайно опасной. Что не означало, что Атропос такой не была, просто она тоже так выглядела. Мелькорка, с другой стороны, была равносильна белому кролику с мачете — милой, обаятельной и вполне способной оторвать человеку руку по запястье, если она того пожелает. Гекатианцы и мидийцы были ведьмами для женщины, и не стоило враждовать с ведьмами.