Я печально кивнула — не только потому что тоже не хочу его бояться, но и потому что это не было чётким «нет».

Остаток пути мы прошли молча, ни один из нас не обращался к другому. В какой-то момент я заметила слабый свет фонарей вдалеке и поняла, что мы уже близко.

— Нам нужно как-то с ним разобраться, пока не стало поздно, — сказал он, отодвигая ветку, чтобы меня не задело. Хотя какая разница? Я и так вся в синяках и царапинах.

— Знаю, — откликнулась я, внимательно глядя на дорогу, чтобы убедиться, что Доминика там нет. Облегчённо выдохнув, я вышла из леса и поковыляла к машине.

— Это не обязательно должна сделать ты, — продолжил Габриэль, открывая дверь с водительской стороны, и помог мне сесть. — Я могу взять этот вопрос на себя, если нужно.

Я посмотрела в его глаза. Его добрые, тёплые глаза, нормального зелёного цвета.

— Это должна сделать я. Он не сдастся без борьбы, а я не хочу рисковать тобой.

Он вполне может убить собственного брата, чисто чтобы причинить мне ещё больше боли.

— А как же ты, Джемма? — спросил Габриэль, опираясь на дверь машины. — Посмотри на себя. Ты вся в крови, синяках, укусах. — Он поморщился на последнем слове, видимо, вспомнив, что один из следов оставил сам. — Сколько ты ещё выдержишь?

Я не хотела смотреть на себя в зеркало.

— Он не может меня убить.

— Джемма, очнись! Он уже тебя убивает.

Слёзы жгли уголки глаз, но я не стану плакать. Я не какая-то беспомощная девица в беде. Я Воин. Да, Доминик только что отделал меня, но я просто была не готова к встрече с ним. Не говоря уже о том, что мы совсем не в равном положении, когда его эмоции отключены, а мои, чёрт побери, никуда не делись.

Я провела пальцами по волосам, как будто это могло помочь мне успокоиться.

— Амулет защищает меня от смерти. Это всё, что имеет значение.

В его глазах что-то промелькнуло, но слишком быстро, чтобы я успела расшифровать.

— Но какой ценой, Джемма? Как ты можешь быть уверена, что возвращение с того света никак не сказывается на тебе?

Холодок пробежал по спине. Я никогда об этом не думала.

И не хочу об этом думать.

— Не знаю, но что ещё мне остаётся, Габриэль? Отправлять друзей и близких на верную смерть, переживая за собственную шкуру? — Я горько усмехнулась. — Мы оба понимаем, что я так никогда не поступлю.

Я скорее умру тысячу раз и потеряю всю себя, но не стану рисковать теми, кого люблю. Иначе это буду не я.

Придерживая порванную рубашку одной рукой, я попыталась снять куртку Габриэля.

— Оставь себе, — сказал он, останавливая мой кровавый стриптиз.

— Спасибо тебе, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — За всё.

Он кивнул и закрыл мою дверь.

Я смотрела через зеркало заднего вида, как он проходит по дороге к своему внедорожнику. Фары его машины осветили салон моей. Я продолжала наблюдать, как он выруливает с обочины и едет на юг по петляющей трассе.

Заперев двери, я вжалась в сиденье и смотрела перед собой на тёмную, пустую дорогу. Чувствуя тяжесть на груди, я гадала, закончится ли это когда-нибудь. Или мне придётся всю свою жалкую жизнь прожить в страхе, постоянно оглядываясь?

В этот миг всё, от чего я бежала, всё, от чего скрывалась, всё, что прятала глубоко внутри, вырвалось и обрушилось на меня. Сколько ещё я должна вытерпеть? Я уже стольким пожертвовала. Столько потеряла. Столько раз умерла. Закончится ли это вообще? Доживу ли я до своего «долго и счастливо»?

Слёзы потекли по щекам, словно бесконечные водопады. Впервые за долгое время я позволила себе выплакать их все до единой.

31. БЕЛЫЙ КРОЛИК

Редкий дождик капал на лобовое стекло. Я вышла из машины и направилась в Храм. Выплакав из себя всё, что можно и нельзя, и заскочив в туалет на ближайшей заправке, чтобы умыться и переодеться в спортивную одежду, которая была у меня с собой, я решила сделать то же, что и всегда: подавить в себе невыносимую боль, схватить себя за шкирку и потащить в Храм как ни в чём не бывало.

Нормальный план. Как минимум, это поможет мне отвлечься. В то же время мне любопытно узнать, как старший магистр намеревается справиться с новой угрозой апокалипсиса и сколько крупиц информации дойдёт до общественности.

Но главным моим желанием было увидеть Трейса.

Проходя через атриум в сторону зала собраний, я отправила своему Жнецу сообщение о своём приезде. Последнее, наверное. Я и так уже и писала, и звонила ему несколько раз с заправки и по дороге сюда, поскольку не видела его после разговора с Уильямом, но он мне не отвечал. Я не стала тратить нервы на это — он предупреждал, что собирается заехать в бар «Всех Святых», чтобы разгрести бумажную работу. Видимо, закопался в этих бумагах.