— Доминик! Отпусти! — потребовала я, начав вырываться с новой силой, и каким-то образом умудрилась ударить его по яйцам.

У него вырвался болезненный выдох, хватка слегка ослабла. Мне этого хватило, чтобы высвободиться из тисков. Я буквально понеслась со всех ног прочь от него.

Я бежала по грязи и камням куда глаза глядят, продиралась сквозь кусты, в темноте ничего не было видно. Ветки били по ногам, но я не могла отвлечься на боль, пока меня всю колотило от ужаса. Инстинкт «бей или беги» взял вверх, вытеснив оцепенение, и теперь я уже не чувствовала ничего, кроме колотящегося сердца.

Мой громкий топот заглушал зловещий смех Доминика. Он звучал всё ближе, передразнивая меня. Эхо уходило в лес, конца-края которого не было видно.

Потому что я потерялась.

Я бежала не в ту сторону.

Мозолистые руки обхватили меня, оторвали от земли и швырнули об огромный ствол красного кедра, вышибая воздух из моих лёгких. Не в силах сделать полноценный вдох, я в ужасе смотрела, как Доминик спокойно подходит ко мне. Его тёмный силуэт сливался с чёрной чащей вокруг. Как будто тени жаждали коснуться его тьмы, они тянули к нему свои когтистые лапы. Они ему идеально подходят.

Уж мне ли не знать.

Когда-то и моё сердце пело при его приближении, купалось в лучах абсолютного счастья, но теперь кажется, это было в прошлой жизни. Сейчас я не чувствую ничего, кроме всепоглощающего страха.

Доминик присел передо мной, взял прядь моих волос, задумчиво разглядывая, накрутил на палец. Он был весь укутан во тьму, не считая толики лунного света, продиравшегося сквозь кроны деревьев, чтобы осветить острые углы его некогда ангельского лица. Больше в нём не было ничего ангельского. Уж точно не с этим зловещим блеском в глазах.

— Что тебе от меня нужно, Доминик? — прохрипела я. Лёгкие наконец заработали хотя бы частично.

— Мне нужно только то, что принадлежит мне, — ответил он, продолжая играться с моим локоном.

Чёрт знает, что он имеет в виду, но ничего хорошего мне это не сулит.

— Тебя это пугает, ангел? — спросил он, всё же посмотрев мне в глаза. Выпустил прядь и пододвинулся ближе, ещё больше вторгаясь в моё личное пространство. Принюхался. — От тебя пахнет очень сильным страхом.

Сдавленный всхлип вырвался из моего рта. Я попыталась сильнее вжаться в дерево, подтянула колени к груди.

— Меня вот-вот начнут искать, Доминик. Я и так опаздываю, но если не приеду…

Он ласково улыбнулся, на мгновение став собой прежним. Моим Домиником.

— Ты всегда была плохой лгуньей. — Он подвинулся ближе, уперевшись локтями в колени. — Здесь только ты и я, любимая, и нам никто не помешает. Представь только, чем мы можем тут заняться!

Я сглотнула, ощущая ком в горле.

— Сколько боли я могу тебе причинить…. — продолжал он. В его глазах горел неутолённый голод. Картинка перед моими глазами начала размываться по краям.

— Я буду кричать, — предупредила его, глядя на удлинившиеся клыки в его злодейской улыбке. Клыки, которые он использует, чтобы причинить мне боль, а не подарить удовольствие. Клыки, которыми он будет разрывать мою плоть, а не ласкать меня.

— Ах, кричать? — Он запрокинул голову и взвыл, словно дикий волк. Вой эхом разносился вокруг. И дал понять, что никто нас не слышит. Никто не придёт на помощь. — Ну, давай. Я только за.

Не видя иных вариантов, я толкнула его в грудь, опрокидывая на спину, и тут же вскочила, хотя ноги тряслись и не слушались. Снова бросилась бежать, только теперь ровно в противоположную сторону, чтобы выйти к трассе.

К сожалению, я не успела сделать и семи шагов, как Доминик схватил меня за волосы и дёрнул назад. Одним быстрым движением он развернул меня и швырнул на землю, вновь выбив воздух из лёгких. С громким смехом он сел на меня сверху, его глаза сверкали порочным весельем.

У меня внутри всё сжалось от внезапного осознания, что для него это всё забавная игра.

Я для него просто чёртово развлечение.

— Слезь с меня на хрен, Доминик! — орала я. Злость вышла на передний план. Я попыталась спихнуть его с себя.

— Ой, только не надо играть в недотрогу, — наигранно возмутился он, поймав моё запястье и прижав его к земле над моей головой. — Мы оба помним, как легко тебя было уложить в постель в первый раз, — сказал он и внезапно понизил голос, презрительно усмехаясь: — Если память мне не изменяет, Ромео ещё в гробу не успел остыть, когда ты уже стонала подо мной, разве нет?

Ещё один задушенный всхлип вырвался из меня. Я попыталась дёрнуться, но его каменного тело не сдвинулось ни на миллиметр.

— Мне больно! — пожаловалась я, продолжая вырываться.

Доминик наклонился к моему лицу и ухмыльнулся.

— Раньше же тебе нравилось?

Мои щёки горели от стыда и злости.

Сжав оба моих запястья над головой своими длинными пальцами, он поднёс свободную руку к моему лицу. Я поморщилась, чувствуя скольжение его костяшек по щеке.

— Не трогай меня! — рыкнула я, дёрнув бёдрами в жалкой попытке спихнуть с себя Доминика.