— Думаешь? — Я небрежно пожала плечами, хотя внутри меня разворачивалась истерика. — Как по мне, смс достаточно.

Трейс внимательно посмотрел на меня, и тут его губы растянулись в улыбке.

— Ты же не ревнуешь к ней? Тебе совершенно не о чем переживать, Джемма. Никки меня не интересует.

Это правда. У него было много возможностей снова сойтись с Никки — как до, так и после моего приезда в Холлоу Хиллс, — но он не захотел. Это очевидно для всех, кроме Никки. Эта стерва цепляется за любую соломинку.

Но я переживаю из-за их встречи по совсем иной причине.

— Мне кажется, она воспримет это иначе. Зная Никки, я скорее поверю, что она воспримет твоё намерение сказать об этом лично за желание увидеть её. Она реально настолько сумасшедшая.

Ну правда же. И никак мягче это не скажешь. Никки реально съехала с катушек, причём ещё до того, как у неё заиграли гормоны из-за беременности.

— Давай тогда пойдём вместе? — предложил Трейс, коснувшись моего подбородка. — Я не собирался говорить ей ничего такого, чего не могу сказать при тебе.

— Не могу, — ответила я, хотя в любом случае бы не поехала. Если Никки собирается посвятить Трейса в свою маленькую тайну, то быстро передумает, как только увидит с ним меня. — Мне нужно съездить в Храм к старшему магистру, — пояснила я, надевая лифчик и застёгивая за спиной.

— Прямо сейчас? — обеспокоенно нахмурился Трейс.

— Ага. У него какие-то новости насчёт Всадников, — сказала я, всовывая руки в рукава мятой рубашки. — Может, они даже завершили перевод Санг-Нуар.

Глаза Трейса удивлённо распахнулись.

— Думаешь, из-за этого они всех собирают сегодня?

— Кто знает. — Я пожала плечами. Честно, даже знать не хочу. Что бы там ни было, это явно что-то значимое и, если верить моей интуиции, крайне неприятное. Надев трусы и обернув юбку вокруг бёдер, я подняла глаза на Трейса.

Он смотрел на меня с удивительно сильным интересом для человека, который буквально только что уже перепробовал весь ассортимент в моём магазине.

— Может, отложишь встречу с Никки на завтра? — предложила я. Это даст мне время придумать какой-нибудь план. Или, в конце концов, самой навестить эту психопатку и заткнуть ей рот её же носком.

— Угу. Как скажешь, — ответил Трейс, с опасным намёком облизнув губы.

— Трейс?

Он стремительно подошёл ко мне, схватил за шею и наклонился к моим губам. Огонь опалил мои внутренности от жаркого поцелуя Трейса. Это было похоже на прелюдию, но я быстро разорвала поцелуй и отползла назад на кровати.

— Я опоздаю, — напомнила ему, торопливо застёгивая пуговицы.

Он остановил мои руки.

— Ну и что?

Его голос звучал низко, с хрипотцой. Невозможно устоять. От лукавого блеска в его глазах у меня по коже побежали мурашки. Трейс прижал меня спиной к кровати и накрыл своим чертовски горячим телом.

И пусть минуту назад я ещё возражала, но уже сейчас моё предательское тело заключило его в кокон. Губы Трейса раздвинули мои, его язык нашёл мой. Мои пальцы вцепились в его волосы.

Стоит ли говорить, что в Храм я опоздала?

28. ПОРОЧНАЯ ИГРА

К тому времени, когда я всё же смогла оторваться от Трейса и приехать в Храм, я уже опаздывала на час. Старший магистр, которого я нашла расхаживающим по атриуму, был этим весьма недоволен.

— Ты опоздала, — упрекнул Уильям, заметив подбегающую меня.

— Прости, задержалась в школе, — быстро соврала я, проводя ладонью по волосам, внезапно подумав, что воронье гнездо на голове может выдать, чем я на самом деле занималась.

Не знаю, поверил он мне или нет; вслух он ничего не сказал.

— Все уже ждут нас в кабинете. Сюда, — указал он, пересекая атриум и сворачивая за угол в слабо освещённый коридор.

Мы молча прошли через несколько дверей, пока Уильям не остановился в конце коридора перед двустворчатыми дверьми, над которыми висела золотая табличка «Переговорная комната». Повернув ручку, Уильям открыл дверь и вытянул руку, пропуская меня вперёд.

Я тут же обвела взглядом помещение, заметив двух уже знакомых мне Всадников — Раздора и Голода — и третьего мужчину, который, по всей видимости, был Смертью. То есть он буквально выглядел под стать имени. Пепельная кожа, казалось, обтягивает костлявый скелет. Впалые глаза напоминали бездну, а губы представляли собой две тонких бледных линии.

Создавалось впечатление, будто он уже сто лет нормально не ел; хотя, наверно, в компании Голода, рядом с которым портится вся еда, правильное питание — это задача со звёздочкой.

— Вы, кажется, ещё незнакомы, — произнёс Уильям, выдвигая для меня стул. — Джемма, это Смерть, последний всадник. Смерть, это Джемма Блэкберн.

Смерть кратко кивнул. Я плюхнулась на стул и неловко улыбнулась.