— Это пальто отвратительное. — На нём были участки, где не было меха, а оставшийся рос неровно, клочьями.

— Спасибо. Его сшил для меня один поклонник. — Она провела рукой по боку и на мгновение выставила бедро, будто демонстрируя наряд. — Я принесла его сюда, чтобы показать, на случай если твой парень решит заночевать. Возможно, когда-то оно принадлежало кому-то из его знакомых.

До меня вдруг дошло, и к горлу подкатила тошнота.

— Это мех оборотня?

— Главное — держать их живыми, пока снимаешь шкуру, чтобы шерсть не вернулась обратно вместе с трансформацией. И ещё, не носить такое в полнолуние. Такие вещи очень редки.

Кислый привкус поднялся к горлу.

— Я сделаю вид, что ничего этого не слышала, Сайк, — сказала я, пока она выходила из спальни.

— Делай что хочешь. Увидимся через две ночи. Пока! — крикнула она уже из коридора.

Я подождала, пока её шаги стихнут, заперла входную дверь, сняла с кровати одеяло и всё, к чему могло прикасаться её пальто, бросила в корзину для белья, прибавила отопление и легла спать.

ГЛАВА 42

ГЛАВА 42

Проснувшись, я подумала, что впереди всего две ночи хаоса, а там, может, хоть немного полегчает. Я собиралась на работу на автомате: душ, одежда, по пути заскочила в продуктовый, потом поехала в больницу. Чёрная иномарка снова следовала за мной, будто приклеенная.

Когда я добралась до Y4, на доске назначений оказалось вдвое больше пациентов, чем обычно. Палаты с А по Н были заняты «Джоном и Джейн Декабрь» — так у нас называли тех, чьи имена никто не знал, а дата поступления пришлась на декабрь.

— Они всё ещё здесь, да? — спросила я, разглядывая доску.

— Ага. Как только этот парень выпишется, я тоже пойду домой. — Чарльз ткнул пальцем в свою карточку, единственный дневной вампир на его попечении. Донорская кровь, можно сказать, иссякла. — Рэйчел придёт помочь вам.

— Замечательно.

Я принимала смену у Линн, которая дежурила в палатах А — Д. Мы вместе подписывали карты, и я не удержалась:

— Ты когда-нибудь видела что-то подобное?

— Никогда. А я тут уже пятнадцать лет. Они жуткие. — Она поставила подпись, щёлкнула колпачком ручки и закрыла её. — Хорошей смены. А я пойду домой и постараюсь ни о чём не думать… ну и не видеть кошмаров.

Моей первой пациенткой оказалась женщина. Она выглядела чуть чище остальных, но стояла так же, как недавно Гидеон: спиной ко мне, уставившись в одну точку на стене.

— Ты понимаешь, что с тобой происходит? — Я подошла ближе и мягко подтолкнула её, чтобы она села на кровать. — Кто-нибудь говорил с тобой о том, какой выбор ты сделала? Можешь назвать своё имя?

За дверью мелькнуло движение. Я подняла глаза: в коридоре меня ждала Джина.

Я уложила женщину на кровать, приподняла ей ноги, чтобы она точно не встала, укрыла одеялом и вышла к Джине.

— По всему этажу одно и то же. Тоскливо до жути, — сказала Джина.

— Это всегда так бывает? — спросила я. Когда Джина заразила себя ради Брэндона, она справлялась вполне нормально. Это точно не превратило её в кого-то, кто просто смотрит в стену.

— Вовсе нет. Обычно оборотни куда живее. Ярче. Дерзкие.

Я невольно вспомнила, как Лукас прижимал меня к стене прошлой ночью, «яркий и дерзкий» тут были не совсем те слова.

— А можно им сделать уколы? Ну, как те, что вылечили тебя?

— Нельзя. С сегодняшнего утра за них отвечает стая «Глубокий снег».

— И что?

— Для уколов нужно согласие. А они сейчас не могут его дать, они вообще не могут говорить. И «Глубокий снег» не согласится. Днём уже спрашивали у Хелен, а она отказала. Сказала, что как-нибудь их интегрирует. — Джина заметила мой скептический взгляд. — Мне это нравится не больше, чем тебе. Может, к концу ночи они придут в себя. Запри все двери, ладно?

— Ладно. — Я пошла выполнять. Мне это не нравилось, но единственное, что могло быть хуже, чем запирать их по палатам — это оставить их бродить по отделению.

***

Ухаживать за людьми, которые просто сидят, смотрят в одну точку и дышат, становилось невыносимо. Казалось, будто кто-то устроил жестокий психологический эксперимент, а я была подопытной крысой. Я подключила всех своих пациентов к мониторам сатурации, не потому, что боялась, что они перестанут дышать, а чтобы видеть, если кто-то шевельнётся.

Потом я вышла к сестринскому посту, где сидел Чарльз, и устроилась перед главным монитором, глядя на пляшущие синие линии. Мясник напротив заполняла бумаги.

— Мне нужно было хоть на минуту выбраться из этого безумия, — объяснила я Чарльзу.

— Не стоило вообще позволять втянуть себя во все эти оборотничьи дела.

— Спасибо, очень ободряюще. — Я скорчила кислую гримасу. — А кого ты ведёшь?