Я схватила переноску Минни — кошка спала внутри, давно привыкнув к моим вечным метаниям, — быстро прошла по коридору и закрылась в комнате, которую он мне выделил. На стенах висели постеры NASCAR, а простыни на кровати были синими, с жёлтыми звёздами и ракетами. Я чувствовала себя так, будто очутилась в детской.

Я легла на кровать и закрыла глаза.

Лукас постучал в дверь:

— Эди, ты в порядке?

— Пожалуйста, просто побудь на страже снаружи, — проговорила я сквозь дверь.

Ответа не последовало. Через несколько минут тишины раздался один жалобный скулёж, потом ещё один. Я ждала, но они не прекращались.

— Пожалуйста, Лукас, хватит, — сказала я. Снизу, у самой кромки двери, послышался скрежет когтей. — Ты испортишь ковёр.

Скрежет не утихал. В конце концов я сдалась и открыла дверь.

Волк вошёл в комнату и одним прыжком вскочил на кровать; пружины матраса протяжно застонали под его весом. Он лёг неподвижно, положив голову на лапы. Потом зевнул, получился беззвучный, почти вопросительный звук, посмотрел на меня и снова закрыл глаза. Я сидела и ждала, сама не зная, что мне делать.

Я выключила свет и забралась в постель рядом с ним. Он остался волком: пушистый, тёплый, с горячим влажным дыханием. Он лизнул меня в шею — один раз.

Я обхватила его за шею, уткнулась лицом в шерсть и заплакала.

***

Когда я проснулась, сквозь клетчатые шторы пробивался солнечный свет, а рядом со мной лежала незнакомая кошка — персиково-серого окраса. Она лениво приоткрыла один глаз.

— Маргерит? — предположила я. Глаз тут же закрылся.

Комната была не моей, и внезапно на меня обрушились воспоминания обо всём, что случилось прошлой ночью: и до секса, и до того, как я просто… закрылась от всего.

Я приподнялась на локте.

— Лукас?

Он наверняка захочет поговорить утром, и мне придётся вести себя вежливо.

Маргерит проснулась и принялась вылизывать лапу. Я посмотрела вниз: Минни по-прежнему сидела в своей переноске, царственно обозревая свои скромные владения.

Я встала с кровати. Мне отчаянно нужно было в туалет, а из-за того, что я не приняла душ после ночи, я чувствовала себя липкой и неуютной.

Открыв дверь спальни, я прошла в гостиную.

— Лукас?

Йорген сидел на диване Лукаса; его лысая голова отчего-то напомнила мне змеиную.

— А, принцесса наконец-то пробудилась.

— Привет, Йорген.

— Хелен хочет с тобой поговорить. Она в главном доме.

Мой ремень так и валялся на полу в гостиной. Я подождала, пока Йорген уйдёт, и только потом наклонилась, чтобы его подобрать.

***

Кое-как собралась из того, что привезла с собой, и того, в чём пришла. Джинсы, в которых я была накануне, оказались выстираны и аккуратно сложены на диване. Интересно, это Лукас постарался или кто-то из стаи взял стирку на себя? Я натянула ботинки и вышла на улицу: по крайней мере, холодный воздух ощущался как что-то чистое.

Я протопала к задней двери главного дома, Йорген тут же её распахнул. Если гостевой домик Лукаса был воплощением типовой американской постройки, то главный дом выглядел куда солиднее. Полы и мебель из тёмного дерева. Йорген провёл меня в столовую: богато украшенную, отделанную мрамором, с латунными креплениями под потолком, на них висели железные кастрюли и сковородки.

Хелен подняла взгляд, когда я вошла: она как раз наливала себе чай.

— Эди, спасибо, что пришла. Надеюсь, ты хорошо спала? — Она хитро улыбнулась и протянула мне изящную фарфоровую чашку. Та выглядела слишком хрупкой для оборотней, не то что для использования, а даже для того, чтобы просто держать в руках.

Я взяла чашку и села.

— Да, спасибо. Спала неплохо.

Она отошла, достала из шкафа ещё одну чашку. Я оглянулась: Йоргена уже не было.

— Не могу тебя винить за то, что тебе нравится Лукас. Он очень красивый мужчина. И волк, — добавила она.

— Всё не так. — Именно этого я и боялась: и в мыслях, и наяву.

— Правда? Не думай, что я какая-то злая, — я вовсе не такая. Просто ты не из наших. Я видела подобное не раз. Всё это всегда заканчивается слезами.

Я приняла предложенный чай и сделала большой глоток. Было странно сидеть в этом утончённом доме, среди изящных вещей, когда сама я чувствовала себя потрёпанной и неуместно выглядящей.

— Это была просто случайная ночь. Мы оба были одиноки. Скучали.

Одна бровь Хелен приподнялась.

— Вот как?

Я кивнула.

— Точно. Одна ночь и всё.

— Ладно. — Она сделала аккуратный глоток, поставила чашку. — Я сразу поняла, что чай не твоё. Ты его пить толком не умеешь.

— Честно говоря, я больше люблю со льдом. — Я виновато пожала плечами, опуская чашку.

Хелен улыбнулась.

— Тогда беги. У меня тут целое королевство, которым надо управлять, пока он не подрастёт.