Мы зашли в отделение, но дальше я пошла без неё, чтобы посмотреть, с кем нам сегодня придётся работать.

— Снова «мясные» задания… разве бывают другие? — Мы с Джиной снова попали к Уинтеру. Снова.

Старшая медсестра за стойкой чуть повернулась и бросила на меня взгляд.

— Дневные достаются Чарльзу, а вам двоим — оборотни. Это всего на две ночи, Спенс. Терпи.

Я буркнула:

— Ладно.

Я собралась с духом, чтобы завернуть за угол и увидеть там Лукаса… но сегодня ему снова предстояло драться. Ну, конечно. Я осторожно выглянула и впервые не увидела ни одного посетителя. Вообще никого. Напряжение понемногу стало отпускать, и тут ко мне подошла Джина, чтобы вместе принять смену.

Всё, что мы сейчас делали для Уинтера, было чистой формальностью. Либо луна исцелит его, даже, судя по всему, кариес, либо нет. Мы с Джиной сверили назначения и подписали все изменения. Ружьё мы больше не держали под рукой, даже когда она была рядом. Домитор отключили: если луна должна была сработать, мы не хотели мешать обращению. Но теперь в нём не было ничего пугающего. Кровоизлияние в мозг позаботилось об этом.

***

В три часа ночи Джина ушла на перерыв в соседний коридор, а я сидела с книгой у палаты Уинтера. Всё было спокойно. Надо было сразу заподозрить, что это ненадолго.

— Будь наготове, Эди! — рявкнула Мясник из-за поворота.

Я отложила книгу и постаралась принять максимально деловой вид.

Из-за угла вылетел Лукас, в той же толстовке, взъерошенный, пахнущий потом. Казалось, он стал крупнее, чем вчера, и дышал тяжело, будто только что пробежал несколько кварталов. Заметив меня, он замер, и по его лицу ничего нельзя было прочесть.

— Я просто хочу поговорить со стариком.

— Ладно. — Я отодвинула стол, пропуская его внутрь. По правилам, ему полагалось надеть средства изоляции, да и мне не стоило пускать его одного. Я встала у двери, чтобы держать обоих в поле зрения.

Лукас подошёл к кровати Уинтера и уставился на него, застывшего в этом странном, почти царственном покое.

— Неудивительно, что отец тебя ненавидел, дядя. Он знал, что никогда не испытает ничего подобного. — Лукас прижал ладонь к собственной груди. — Я чувствую их сердца, они бьются внутри меня. Вот что значит вести стаю. — Он протянул руку к груди Уинтера, и я невольно сделала ещё шаг ближе. — Я чувствую, как оно накатывает… Луна выбрала меня.

— Лукас…

Он обернулся ко мне, и в полумраке его глаза вспыхнули медным светом, как у волка в ночи.

— Не бойся. Я его не трону. Он и так уже почти мёртв.

Лукас ещё раз легонько похлопал Уинтера по груди и двинулся к выходу. Но вместо того, чтобы просто пройти мимо, он схватил меня за плечи, резко развернул и прижал к стене.

Звать на помощь было бы унизительно в лучшем случае, а в худшем — опасно: я слишком хорошо помнила рассказ Чарльза о том, что оборотни после боя не чувствуют собственной силы. И сейчас я ему безоговорочно верила.

Я выдавила из себя самое нелепое, что пришло в голову:

— Ну, как прошли бои? — будто мы могли сейчас просто поболтать, как ни в чём не бывало.

Его лицо оказалось в каком-то дюйме от моего.

— Легко.

И тут он впился в меня поцелуем так, словно имел на это полное право. Моя голова вжалась в стену, а мир сузился до его дыхания, до этой грани между яростью и чем-то ещё. Он отстранился лишь на миг, дразня, обжигая меня горячим дыханием, и снова потянулся ко мне.

Часть меня хотела сорваться с места, закричать, сбежать. Другая часть готова была забыть про приличия, про больничный пол, про всё, лишь бы не разрывать эту связь.

Он вдруг замер, будто сам себя одёрнул, и убрал руку, которой уже почти зажал мне рот. Его вторая рука скользнула вниз, но он резко одёрнул её, будто ошпарился, и отступил на полшага.

— Ты всё ещё хочешь меня, — выдохнул он, наконец отпуская меня.

Я торопливо вытерла щеку.

— Люди часто хотят того, чего не могут себе позволить.

— А иногда от этого хотят ещё сильнее. — Он сделал шаг назад, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, словно сбрасывая с себя эту звериную сущность. В нём снова проступал тот самый Лукас, которого я знала. — Мы нашли пятерых людей Виктора. Остальные на прицеле.

— Это… хорошо, наверное. — Я дышала тяжело, злясь на себя за то, как предательски колотится сердце: от страха, от возбуждения, от всего сразу.

— До полнолуния у меня только дела стаи. Но после, Эди…

Он не договорил, только посмотрел на меня так, что у меня внутри всё сжалось.

В этот момент из-за угла выглянул Чарльз, окинул нас быстрым, внимательным взглядом и тут же сделал вид, что ничего не происходит.

— Спенс, у нас новый пациент в третьей. Похоже, не просто ушиб. И смотри, чтобы этот тут не устроил разборку. — Он кивнул на Лукаса, но без особой злости, скорее как человек, который привык, что в его больнице постоянно происходит что-то ненормальное.

Я схватилась за эту задачу, как за спасательный круг.