Брови и губы Лукаса растянулись в буквальном смысле в волчьей усмешке. Он сел и прикусил мой бицепс своими пугающе-непугающими зубами, а затем лизнул в шею. Я закрыла глаза, рассмеялась и оттолкнула его и обнаружила, что касаюсь уже человеческой кожи.

— Я волк, а не собака, — он сидел на полу совсем рядом со мной, абсолютно голый. Мои руки лежали на его груди, я с вскрикнула и отдернула их. — Ты действительно так сильно меня боишься?

— Нет. Но должна бы. В этом-то и проблема.

— Эди, я не хочу, чтобы ты боялась, — он был так близко, что я чувствовала исходящий от него жар, почти лихорадочный. Он был прекрасен, и теперь я видела его целиком: татуировки, спускающиеся и поднимающиеся по обеим рукам, плоский живот, его твердый член.

Последние несколько недель я провела в злости, разочаровании, бесконечных размышлениях и бегстве от страха. Но сейчас передо мной было то, что я могла сделать, и это было бы так просто и принесло бы столько удовольствия, если бы я просто позволила себе это. Я устала бороться, мне было одиноко, и я была голодна.

— Я тоже не хочу бояться.

В дверь постучали в самый последний раз, и я услышала, как кто-то выругался за ней, удаляясь. Я не вскочила, чтобы пойти следом.

Лукас потянулся ко мне, запустил руку в мои влажные волосы, сжал их в кулак и осторожно потянул. Его глаза… они всё еще оставались глазами его волка, яркими, проникающими в мои, когда он наклонился ближе и глубоко вдохнул. Его рука в моих волосах сжалась крепче, и он отстранился, чтобы посмотреть на меня. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, будто он только что дрался, и я почувствовала то же самое ощущение, отразившееся во мне. Я повернула голову, и мои влажные волосы выскользнули из его пальцев.

— Я чувствую твой запах, — сказал он более глубоким, хриплым голосом. — Всё еще боишься, но тебе любопытно. Ты готова.

Я чувствовала себя более обнаженной, чем в душе, хотя на мне всё еще была одежда.

— Ты не ошибся, — тихо ответила я.

— Стоит ли нам начать, когда так близко к полнолунию… — произнес он, и я увидела, как напряжение пробежало по его телу. Он был голоден так же, как и я, но его всё еще сдерживало самообладание. — Обратного пути не будет.

Я вздохнула и чуть не рассмеялась ему в лицо:

— Не волнуйся. Ты не сможешь причинить мне боль.

И тогда он навалился на меня с поцелуем.

ГЛАВА 38

ГЛАВА 38

Поцелуи были прекрасны, но… я выпрыгнула из своих спортивных штанов под ним. Он оторвался от моего рта, чтобы наклониться назад и стащить их с меня, бросив куда-то на пол. Следующим было мое нижнее белье, он схватил меня за каждое бедро и сорвал их. Рубашка была уже наполовину снята, когда он начал помогать, и я чувствовала, как его грудь прижимается к моей, каждое прикосновение было горячим, как пламя. Он остановился и уставился на нее. У меня были те глупые девчачьи мысли, которые приходят в голову, когда во время прелюдии переключаешь передачу без предупреждения: что, если ему не понравится то, что он увидит, что, если он передумает заниматься со мной сексом, но он смотрел на ремень, застегнутый на моей талии.

— Что это? — спросил он.

— Не прикасайся к нему. Он серебряный, — я потянулась за ним, чтобы отстегнуть самой. — Это тебя обожжет.

Лукас посмотрел на меня сверху вниз, его член все еще был напряжен. При виде этого мне стало больно глубоко внутри, там, где я хотела, чтобы это было. Он оттолкнул мои руки от пряжки, наклонился ближе ко мне, что-то шепча мне в шею.

— Ты думаешь, я возражаю?

Раздался шипящий звук, и ремень растягнулся. Он сел. Я лежала на спине в его гостиной, а он стоял на коленях рядом со мной, держа ремень в руке. Он держал пряжку ремня, как значок, и прикасался им к обоим моим соскам, от холода они быстро затвердели. Погладил им меня по центру, используя его, чтобы раздвинуть мои ноги, прижимая его грубый рисунок к моему клитору, а затем он поднял руку туда, где должен был быть ожог, и я увидела, как рана зажила, словно по волшебству, что, как я и предполагала, так и было. Тогда я потянулась к нему, к его члену. Его губы приоткрылись, когда мои пальцы обхватили его плоть, он был такой горячий, когда я его погладила по всей длине. Раздалось рычание волка внутри него, но теперь не так глубоко.

— Я собираюсь взять тебя так, словно ты моя собственность, Эди, — сказал он, и его глаза были почти чужими.

— Только на эту ночь, — поправила я, моя рука скользнула обратно вниз по его члену. Он рассмеялся над моей поправкой, или, может быть, над тем фактом, что я думала, что могу прояснить. Волк в нем исчез, оставив со мной только Лукаса.

— На колени, — сказал он, его лицо разрывалось между самодовольством и вызовом. — То есть, если вы будете так любезны согласиться.

— Думаю, меня можно убедить.