Мы вместе дошли до вестибюля. Как обычно, там толпились посетители и бездомные. Стоило Хелен появиться, как несколько человек тут же встали и обернулись. Кто-то прошептал: «Мать Хелен!», и к ней потянулась небольшая толпа, протягивая руки, будто она потерявшаяся поп-звезда.

— Как он? Есть какие-нибудь новости?

Среди них были самые разные люди: один походил на байкера, другой выглядел так, будто неделями жил на улице, третья напоминала маму из пригорода, а остальные занимали промежуточные варианты.

Казалось, внимание этой толпы вдохнуло в неё новые силы. Как увядший цветок, который поставили в воду, она выпрямилась и встала ровно. Я задумалась, насколько это было по-настоящему — ведь поддержка друзей в тяжёлые времена и правда помогала, — и насколько она просто чувствовала необходимость держаться стойко. Может, между Хелен и Лус не так уж много разницы.

Охранник у входа в вестибюль покосился в нашу сторону, но, похоже, ему доводилось видеть и не такое. В его обязанности не входило изображать злого копа, хоть он и носил значок, — его дело было следить за порядком, чтоб посетители не буянили. Ну, по крайней мере, с точки зрения правил. Мне казалось, что они слишком уж теснят Хелен. Наверное, ещё помогало то, что на мне была форма, а все они выглядели так, будто вот-вот услышат дурную весть. Охранники стараются держаться подальше от плохих новостей.

Хелен тянулась к ним, словно Мать Тереза: обнимала, гладила — каждого по отдельности и всех вместе.

Вряд ли у меня выпадет шанс получше, чтобы попросить у неё защиты, пусть даже я и вторгалась в её личный момент с её людьми. Это было не моё место, эти люди точно не были моими друзьями — это читалось в их взглядах, когда они оборачивались на меня. Будто кто я такая, чтобы вообще сейчас тут говорить, когда тут идёт этот ритуал объятий и поглаживаний. Больше, чем я терпеть не могла посетителей, я ненавидела чувствовать себя одной из них.

Я встала сбоку от группы и кашлянула.

— Хелен… я знаю, сейчас совсем не время… но…

Двери вестибюля распахнулись, и внутрь вошла женщина в парке — капюшон надвинут. Она прошла мимо стойки охраны и медленно обернулась. Значок на моём бейдже вспыхнул, как свечи на именинном торте.

Я вломилась в толпу оборотней и вцепилась в руку Хелен.

— Убежище! Пожалуйста!

Хелен удивлённо повернула голову. Позади неё женщина в парке опустилась на четвереньки. Люди не должны двигаться так. Она не неуклюже затрусила, как оборотень из дешёвого ужастика, — она плавно скользнула вперёд, набирая скорость, и перепрыгнула через оранжевые диваны. Её пасть распахнулась так широко, что я увидела зубы — неправильные зубы, они росли и удлинялись так же стремительно, как сама она мчалась ко мне.

— Не бегать! — рявкнул охранник.

— Убежище! — прохрипела я.

— Убежище? — переспросила Хелен, будто не расслышала, потом оглянулась. Не знаю, то ли ветер в вестибюле сменил направление, то ли её волчьи чувства дали сигнал, но она отпихнула ближайших соплеменников так, что те разлетелись в стороны, — и обратилась.

Там, где секунду назад стояла блондинка средних лет, измученная чередой потерь, теперь стоял жёлто-серый волк — всё это случилось за то время, пока её кофе падал на пол. В новом облике Хелен присела, а женщина в парке уже взмыла в воздух — и Хелен прыгнула ей навстречу.

Вестибюль замерцал.

На долю секунды всё было в ярких красках: оранжевые диваны, пёстрые абстрактные картины в рамах на стенах, — а в следующий миг всё стало чёрным. Один из оборотней рядом со мной завыл. Сквозь световые люки, о которых я вечно забывала, просочился лунный свет. Чернота была как туман — я ощущала его: холодный, сырой, с лёгким запахом пищеварительных соков. А потом краски вернулись.

Только Хелен завершила свой прыжок. Её волчья туша приземлилась, лапы разъехались, когти царапнули линолеум. Женщины в парке не было.

«Никаких смертельных схваток на местах кормления», — прошептало что-то нечеловеческое, прежде чем едкий привкус желудочной кислоты исчез.

Ни охранник, ни остальные посетители вестибюля никак не отреагировали — только оборотни. Они сгрудились вокруг теперь уже обнажённой Хелен и отпихнули ногой пустой бумажный стаканчик. Мило со стороны Теней убрать потенциальную опасность поскользнуться. Вечно думают о безопасности.

Я прижала ладонь ко рту и тихонько пискнула в неё.

Обнажённая, но по-прежнему собранная, Хелен издала задумчивое рычание.

— Одна из женщин Виктора. Я уверена.

— Я видела его сегодня днём. В центре. Возле Армори, — сказала я.

Хелен посмотрела на своих людей.

— Трое из вас — вперёд.

Трое, стоявшие в задних рядах, сорвались и рванули к двери, не обращая внимания на охранника.

Остальные вели себя так, будто ничего необычного не случилось. Они начали снимать с себя верхнюю одежду и передавать её Хелен. Кто-то протянул ей плащ до колен, кто-то чёрный шерстяной свитер. В этом она выглядела почти нормально — если не считать босых ног.

— Так, Эди, ты просила убежища? — спросила она.

Я вспомнила совет Анны произносить всё официально и позаимствовала формулировку у Сайка, с которым говорила той ночью.