Казалось, что Джеффри уже то и дело проваливается в сон, засыпая на ходу, а затем снова встряхивается, чтобы прийти в себя. Но я набрала в грудь воздуха и пересказала всю историю с самого начала: с первых минут нашего знакомства и моего ухода за мистером Ноябрем — Юрием, Юрием — и обо всем, что последовало за этим.

— Ситуация для вас действительно выглядит плачевно, — произнес Джеффри, когда я закончила свой печальный рассказ. Он уперся локтями в стол, сочувственно переплетя пальцы перед собой.

Я изложила все события вплоть до похищения Анны.

— Куда они ее увезли? И зачем?

— Мотивы Зверей для нас всегда оставались загадкой. Это одна из причин, почему мы с ними так часто расходимся во мнениях. — Он задумчиво откинулся на спинку кресла. — Древняя кровная вражда? Хорошо организованная сеть по распространению порнографии? Вы упомянули, что снова видели там того вампира, который стал свидетелем убийства…

При этом слове в моей голове на миг воцарилась пустота. Убийство? Я… убийца? Было тяжело слышать это в такой формулировке, пусть даже покойный в тот момент и разлетелся в прах и пламя. Но я посмотрела на свои ладони и вспомнила леди Макбет31. Конечно, с той ночи я уже сотни раз мыла руки дезинфицирующим гелем, но факты от этого не менялись.

— Что будет, если я сдамся?

— Тогда вас четвертуют и выпустят кровь. А когда они покончат с вашей плотью, они заберут вашу душу. И в этот момент, согласно бумагам, которые вы только что подписали, мне по наследству достанется всего лишь ваш диван.

— Мою душу? — Я захлопала глазами. В юности я частенько ходила в церковь по воле родителей, но по собственному желанию не бывала там никогда. — Вы же шутите, верно?

— Они ведь подослали к вам Живодера, не так ли? Как вы думаете, зачем он там появился? — Джеффри посмотрел на меня с глубокой печалью, и его взгляд казался хранил тяжесть бесчисленных лет. Я почувствовала, как между нами пролегла дистанция — словно я смотрела на него не просто через письменный стол, а сквозь огромную временную пропасть.

— Но… серьезно? Мою душу?

— Энергия — это валюта, мисс Спенс, а в мире правит энтропия. Это называется психофагией, и это, без всякого преувеличения, участь хуже смерти.

Пожирание… душ? Быть не может.

— Но почему?

— Души обладают куда большей силой, чем кровь, мисс Спенс.

— Тогда почему они не убивают людей направо и налево ради этого? — спросила я.

— Убивая людей, можно получить кровь, это да. Но души? Душу нужно заслужить. — Джеффри ссутулился и подался вперед, будто черпая откуда-то из глубины души последние силы, чтобы не уснуть. — Душа обладает силой только в своих переходных состояниях примерно как электроны в химии, если помните школьную программу. Добрая душа, которая остается доброй, или порочная душа, которая остается порочной — они сохраняют свой энергетический уровень, будь то при жизни или после смерти. Они, если хотите, предопределены, и ни та, ни другая не меняют общий баланс.

— Но, когда добрая душа становится порочной — такое изменение высвобождает мгновенный всплеск энергии. — Он щелкнул пальцами. — Как движущийся фотон излучает свет. И есть немало желающих собрать урожай с таких редких явлений. Как часто человеку удается убить вампира и, таким образом, на законных основаниях задолжать им свою энергию? Тем более человеку, который изначально был хорошим? Крайне редко, мисс Спенс. Если бы вам не грозила смерть, — мрачно улыбнулся он мне, — вы могли бы очень собой гордиться.

Слабое утешение.

— Значит, на этом суде на кону стоит моя душа?

— Да. — Глаза Джеффри закрылись на долгую секунду, а затем снова затрепетали и приоткрылись. — Полагаю, вы и сами планируете провести небольшое расследование? Вы не похожи на человека, который будет смиренно ждать дома.

Я покраснела.

— Кое-какие планы у меня есть. Мне поможет один друг.

— Что ж, я обязан посоветовать вам быть осторожнее. Технически вы уже под судом, а в вампирском праве не существует презумпции невиновности. Если вы умрете сейчас, это поставит вас в крайне затруднительное положение. — Его губы неодобрительно сжались. — Вам не следует втягивать в это других смертных.

— Он зомби.

В ответ на это я увидела, скованность сухожилий на руках Джеффри переплеталась и сжималась. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но ладоням потребовалось какое-то время, чтобы снова остановится.

— Мисс Спенс, я говорю вам это как ваш законный представитель. Я волк, который признает, что он волк. А не волк в овечьей шкуре. Поверьте, у него есть свои личные причины помогать вам.

Мои плечи опустились на пару дюймов.

— Но я должна хоть что-то делать! — запротестовала я. Мне отчаянно хотелось верить, что Ти действует исключительно в моих интересах. Если у зомби вообще есть то, что можно назвать сердцем.