— Отправьте меня обратно в холл, сейчас же. Воспоминания о том, как они ползали по мне, касались меня, заставили кожу покрыться мурашками. Я не хотела возвращаться туда, куда они отправляли меня внутрь себя. Беспомощная, потерянная, неполноценная.

Я не хотела, чтобы Тень касалась меня. Никогда, никогда больше.

— Я не стану касаться тебя здесь, человек. Пока что нет.

— Держитесь подальше от моей головы. — Я держала бейдж наготове, хотя вряд ли он мог чем-то помочь. — Зачем вы привели меня сюда?

— Потому что ты нам нужна.

— Что, хотите снова рассказать мне, насколько я ничтожна? — Я опустила бейдж на грудь. — Я помню, каково это было в прошлый раз, не нужно повторения, спасибо.

Существо заколебалось и деформировалось, извиваясь само в себе, мерцающие огни играли на его поверхности.

— Если бы мы хотели уничтожить тебя, мы бы уже это сделали. Так что поверь: ты всё ещё представляешь для нас некоторую ценность.

Я скрестила руки на груди, внезапно осознав, что здесь, где бы это ни было, ужасно холодно, а моё пальто осталось в лифте.

— Вам придётся объяснить подробнее, если хотите, чтобы я согласилась.

— Мы могли бы проникнуть в твою голову и превратить тебя в пустую оболочку, в нашу марионетку. — Оно сделало паузу, давая мне осознать сказанное. — Пожалуйста, перестань пытаться быть храброй и стань тем жалким созданием, которым, мы оба знаем, ты и являешься.

Короткие ногти впились в кожу рук.

— Пошли вы.

Тенеподобное создание рассмеялось голосами других людей — громко и долго, — а затем продолжило:

— Эта больница построена на месте, предназначенном для сбора сил. До того как здесь была больница, здесь была церковь. До церкви — кладбище. А до этого, возможно, даже динозавры, ходившие наверху, склоняли головы в скорби.

Я кивнула, будто поняла, — но на самом деле просто хотела, чтобы оно перестало говорить этим ломаным голосом.

— И что? — спросила я, когда последние звуки стихли.

— Под округом проходят линии, — сказало оно. — Они направляют то, что мы используем в качестве пищи, прямо к нам, сюда. Для нас они как кровеносная система, которую ты так хорошо знаешь.

— Вы не питаетесь кислородом, питательными веществами единорогов или радуги. Вы — падальщики, и питаетесь только дерьмо.

Тень разразилась ещё одним издевательским смехом.

— Тогда считай нас губкой, паразитом или даже китом-полосатиком. Что угодно, лишь бы ты поняла.

На середине его речи я заткнула уши пальцами. Это лишь позволило мне лучше слышать биение собственного сердца и совсем не заглушало голос Тени. Я сдалась.

— Какое это имеет отношение ко мне? — поторопила я.

Оно вытянуло отросток и указало на пол.

— Это карта всех доступных энергий.

Всё, что я могла разглядеть — это звёзды, завихрения и яркие, возбуждённо прыгающие линии. Они выглядели как слова, написанные на постоянно меняющемся языке, который я никогда не учила.

— Человек умирает возле Бродвея, застреленный бывшей женой, — освещённое пятно на полу, не шире карандаша, заколебалось и приподнялось. — Политический митинг, где люди одинаково как надеются, так и ненавидят, — более толстый пучок света поднялся с пола, возможно, шириной с мой кулак. — И наконец, вот здесь. Окружная больница. Две тысячи человек — не так уж много, — но они всегда в совершенной агонии, надеясь не умереть и всё равно умирая. — Плоское солнце, которое я видела раньше, поднялось, словно надгробие. Оно билось, как светящееся сердце.

Я отступила назад, и пол заколебался. Как будто тяжёлый камень бросили в спокойный пруд, эти волны разошлись и достигли короткого столба света, пробежав вверх по одной стороне и вниз по другой — в блаженном неведении законов физики.

Но не все в Окружной больнице умирали. Конечно же нет…

— Вы не влияете на исход лечения пациентов, верно?

— Нам это не нужно. Это Окружная больница. Люди, которые сюда попадают, не могут пойти никуда больше. Они слишком долго ждут медицинской помощи, а когда получают её, даже если выживают, часто желают умереть по пути. — Существо двинулось вперёд, искажая поле огней на полу — огней, которые, как я теперь поняла, представляли собой объединённые искорки человеческих страданий и боли. — Это не такой мощный канал — не как во время войны или под гнётом тирании, но он стабилен. Он существует до сих пор. И будет существовать дальше.

— Так зачем вам я?

— Мы хотели бы, чтобы ты стала нашим проводником.

Я сделала ещё шаг назад и посмотрела на лифт позади себя. — Вы не проникнете в мою голову снова.

— Есть и другие способы, — существо усмехнулось.

— Почему я должна вам помогать?

— Мы сможем найти ту вампиршу, которую ты ищешь. Несомненно, она сейчас испытывает определённую долю боли.

Я кивнула. Конечно, когда она кусала мистера Гейлмана, она тоже причиняла ему определённую боль. Меня осенило: если то, что они говорят, правда, Тени контролируют всех, кто приходит и уходит.