Но женщине передо мной притворяться не приходилось. Она могла бы лечь спать накрашенной, а на следующий день проснуться с аккуратно и сексуально размазанным макияжем. Юбки, которые на мне казались бы слишком тесными или короткими, сидели на ней безупречно и дерзко, и даже если бы их подняли с пола после бурной ночи, они покрылись бы складками, которые выглядели бы ультрамодно или опережали тренды. Ее волосы смотрелись бы великолепно на любой стадии — от только что вымытых до непричесанной шевелюры после четырехдневного сна, а пряди со временем становились бы лишь более очерченными и экзотически густыми, заставляя людей в поезде (если бы она вообще снизошла до поездки в нем) набраться смелости и спросить, какими средствами для укладки она пользуется.

Ее губы были багровыми от природы, а волосы длиной до талии имели цвет глубокой, темной артериальной крови — синевато-красный оттенок, абсолютно неестественный и абсолютно несправедливый по отношению к остальным.

И пока я разглядывала ее всю, сгорая от стыда за то, в каком виде предстала сама, до меня внезапно дошло, что я уже видела ее раньше. Причем как раз в поезде. Всю ее, за исключением той части, которую она прятала за часами.

— Вы же девушка из рекламы часов, — ляпнула я.

Слабая улыбка зажгла ее губы и подчеркнула великолепные скулы.

— Вы знакомы с моим творчеством?

— Я видела его раньше. Их. Часы. — Я указала на свое собственное пустое запястье. Я не стала говорить ей, что в последнем поезде, на котором я ехала, рядом с ее лицом был нарисован огромный член. Пожалуй, в том, чтобы не быть фотомоделью, все же есть свои преимущества.

Ее улыбка натянулась, давая понять, что она привыкла к тому, что люди в ее присутствии ведут себя глупо, и я не стала исключением.

— Пожалуйста, проходите.

Она повела меня по короткому коридору, а я все еще продолжала пялиться. Наверное, это было грубо с моей стороны, но не каждый день полузнаменитость открывает тебе дверь. Я знала, что некоторые вампиры обладают способностью отводить глаза людям — возможно, здесь работал обратный эффект, из-за которого мой взгляд буквально приклеился к ней. Я мельком глянула на свой бейдж, проверяя, покажет ли он мне что-нибудь. Женщина остановилась и открыла дверь.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — сказала она.

В этой новой комнате окон не было вовсе; очевидно, все стекла снаружи служили лишь для видимости. Большая часть интерьера была оформлена в черных и серых тонах, которые я едва могла различить при тусклом освещении. Теперь, когда мои глаза привыкли, я смогла разглядеть элегантного мужчину с седыми волосами и длинными бакенбардами. Его обратили, когда он был уже в возрасте, даже пожилым; в костюме того же цвета, что и обивка его кресла, он выглядел хрупким. Он сидел за массивным столом из темного дерева.

— Мы действительно предпочитаем ночь, мисс Спенс, — произнес он и указал на кресло напротив.

Я подошла и села.

— Простите. Работа.

— На этот раз я вас прощу. Но заставлять ждать тех, кто делает вам одолжение, не стоит.

Я кивнула и скользнула взглядом влево. Модель уселась позади него на плюшевый кожаный диван, закинув ногу на ногу; подол юбки плотно обтянул ее идеальное колено.

— Вы тот человек, с которым я говорила по телефону? — спросила я.

— Тот самый. Впрочем, не человек. Но вы и сами должны это понимать. — Его тонкие губы расплылись в понимающей улыбке, и он уставился на меня. Прямо сквозь меня. Мой бейдж тускло мерцал в жутковатых сумерках комнаты.

Я обхватила ладонью свой бейдж. Его взгляд… он был в точности как у Гая, того мальчика-вампира, которого я видела в ночь переливания крови другому пациенту.

— Пожалуйста, прекратите.

Мужчина пожал плечами, и мой бейдж погас.

— Я просто хотел посмотреть, какую защиту обеспечивает вам этот значок

— Очевидно, не давать вам залезть ко мне в голову — одна из них. — Я опустила бейдж и постаралась сохранить максимально невозмутимое выражение лица.

— Повторюсь, мисс Спенс, в данной ситуации одолжение делаем мы вам, — небрежно произнес он, глядя на меня полуприкрытыми глазами.

— Вампиры никогда ничего не делают даром.

— И тем не менее, не так давно вы спасли одну из нас. Рискнули ради нее жизнью, как вы сами сказали мне по телефону.

— Да. Но пока что это не принесло мне ничего хорошего. — Я придвинулась к самому краю кресла. Его мягкое сиденье и высокие подлокотники так и норовили поглотить меня целиком. — Так чем я могу помочь вам, чтобы вы помогли мне?

Он рассмеялся, а позади него на диване улыбнулась великолепная женщина.

— Что ж, мисс Спенс. Уверен, вы устали, да и ваша профессия требует определенной прямоты.

Он поднялся на ноги.

— Меня зовут Джеффри Уэзертон, эсквайр28. До того как стать вампиром, я был адвокатом, и остаюсь им по сей день. Можно сказать, это у меня в крови. — Его губы разошлись в широкой улыбке от собственной шутки, обнажив клыки. Покажи он их за пределами этой комнаты в любой день, кроме Хэллоуина, они бы сразу его выдали.

— Вы сказали, что говорили с ней, верно? С той девочкой? — продолжил он

— С Анной.

— До того как ее похитили — и она пообещала прийти на ваш суд?

— Да, именно так.