— Меда достаточно. Спасибо за твою доброту.

Он запнулся на полуслове, прежде чем выдавить:

— Не за что.

— Почему все так удивляются, когда я их благодарю? Я не конченое чудовище. У меня есть манеры.

— Потому что вы — это вы. Люди не ждут от вас любезностей. — Он тут же прикусил губу.

— Хартли, говори свободно. Я не хочу, чтобы ты подбирал слова ради меня. К этому моменту ты уже должен понять, что я не причиню тебе вреда.

Я скорее перерезал бы себе горло, чем причинил ему боль. Господи, да что со мной не так? Возможно, мне действительно стоит провериться у врача. Должно быть, у меня лихорадка.

Хартли сел на другой стул и повернулся ко мне, сложив руки на столе.

— Мне приятно, что вы благодарите меня. Это дает мне понять, что я хорошо выполняю свою работу, и вы цените время, которое я трачу на создание одежды для вас.

— И чай. — Я поднял кружку и сделал глоток. Мед добавил немного сладости. К моему удивлению, это немного уняло першение в горле.

Улыбка появилась на его губах.

— И чай. — Он оглядел комнату. — Раньше у меня было больше. Место, которым я гордился, но жизнь внесла свои коррективы, и вот мы здесь. Вы понятия не имеете, как я благодарен вам за то, что вы выбрали мой дизайн, и за вашу готовность работать со мной, учитывая ситуацию.

— Я сужу о человеке не по его обстоятельствам, а по его поступкам. Ты — это не твое жилье. Ты талантливый дизайнер.

Прежде чем я успел сказать что-то еще, я чихнул, а затем чихнул снова.

— Черт побери, — прорычал я.

Хартли протянул мне салфетку, чтобы я мог высморкаться, что я и сделал, после чего вымыл руки. Белая фарфоровая раковина внутри была в пятнах. Мне пришлось ухватиться за край столешницы, как только мои руки стали чистыми. Мне хотелось забрать Хартли отсюда и дать ему место, которым он снова мог бы гордиться. Но даже я понимал, что это перебор. Обычно мне было бы насрать, но Хартли не был похож на всех остальных мужчин. Он был гордым. Он снова твердо встанет на ноги.

Я знал о нем и о его ситуации. Эти мысли не покидали меня. Он мог бы не очень дружелюбно отреагировать, если бы узнал, что я копался в его прошлом. Хотя он должен был понимать, что я немного поработаю, чтобы узнать, кто он такой. Бывать в домах незнакомцев было для меня непривычно.

Когда я посмотрел на свои руки, то вспомнил о всей той крови, что покрывала их на протяжении многих лет. О жизнях, которые я отнял без лишних раздумий. Нет, Хартли не был создан для моего мира, и мои руки не должны его касаться.

С каких это пор я поступаю правильно?

— Джордан? — Его ладонь мягко коснулась моей спины, отчего мои плечи напряглись. Должно быть, он заметил это движение, потому что его рука тут же отстранилась.

Я повернулся к нему лицом, а затем взял его руку в свою, хоть мне и не следовало этого делать. Подняв ее, я прижал его ладонь к своей груди, туда, где под пиджаком билось сердце, просто чтобы почувствовать его близко.

— Я не обычный человек, Хартли. Я опасен, и у меня список проблем длиной в милю.

Его пальцы впились в мою рубашку, словно он боялся, что я оттолкну его.

— Я больше тебя не боюсь.

— А когда-то боялся?

— Я не идиот. Чем больше я тебя узнаю, тем яснее вижу, что ты не просто мафиозный Босс, как все считают. Внутри есть и доброта, которую ты не показываешь открыто. Вероятно, в твоем мире быть хорошим просто опасно. Здесь, со мной, это возможно. И мне нравится, что я вижу другую твою сторону.

— Во мне нет ничего, кроме темных закоулков и крови. Мое сердце, может, и бьется, но оно отказалось от всего, кроме мести и успеха. Я живу ради того, чтобы сохранять жизни другим. Чтобы сколотить состояние и платить людям, которые на меня работают. Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности. Если со мной что-то случится, мне нужно, чтобы они были защищены. Так что, хотя ты и думаешь, будто во мне есть что-то большее, я не уверен, что это так.

По крайней мере, уже нет.

Хартли подошел ближе. Я посмотрел на него сверху вниз, в его нежные карие глаза.

— Ты отталкиваешь меня еще до того, как появилось то, что можно оттолкнуть.

— Так безопаснее. — Внезапный кашель подступил к моему горлу. Я отвернулся, чтобы покашлять в сгиб локтя, стараясь не заразить его микробами.

— Мне пора. — Взяв его руку в свою, я был благодарен, что не кашлял в нее и теперь мог к нему прикоснуться. — Спасибо, что приготовил мне чай.

— Перед тем как ты уйдешь, можно мне кое-что сказать?

Я кивнул.