Старшие дети постоянно надо мной издевались, но я не могла ничего сказать.

Картер наклоняет голову и сжимает мою лодыжку. Жар его ладони идет прямиком в мое сердце.

— У тебя ужасное покер-лицо, — он усмехается, когда я возмущенно вздыхаю. — Я бы хотел услышать всю историю, пожалуйста.

Как, черт возьми, он узнает, что здесь есть что-то еще? То, как он так пристально следит за мной, тревожит меня, и правда выливается наружу.

— Меня обычно не приглашали присоединяться, поэтому когда он спросил, я была так счастлива, что они наконец-то прониклись ко мне. И это выглядело так весело, — я сосредотачиваюсь на подоле своей рубашки.

Я помню, как радость мгновенно сменилась чистым ужасом, когда Терри продолжал набирать скорость на грунтовой дороге.

— На этот раз он не сбавил скорость, а помчался быстрее к воротам фермы, — мне было так страшно. Я думала, он убьет меня. — Он свернул перед старыми металлическими воротами, и я врезалась в них. Я мало что помню, потому что ударилась головой и потеряла сознание.

Я помню ослепительную боль. Я была уверена, что потеряю ногу.

Картер молчит, и я готовлюсь к речи «бедная Элиза». Его лицо приобретает сероватый оттенок, он выглядит так, будто ему больно.

— Скажи, что они не оставили тебя с ними после этого, — говорит он, кладя другую руку мне на ногу.

— Им не пришлось, — я горько улыбаюсь. — Первое, что я услышала, когда очнулась в больнице – это крик отца о том, что я повредила ворота, — я не знаю почему, но я смеюсь. Сейчас это кажется нелепым, но Картер не смеется со мной. — Они отправили меня обратно.

Хмурый взгляд Картера углубляется. Мне жаль его. Это не та забавная история из детства, которую он искал.

— Не волнуйся. Все было не так уж плохо, — я отмахиваюсь смехом. — Печально то, что у меня остался страх перед велосипедами, — фыркаю я. — Я ни за что не смогу на него сесть.

Как жаль. Вокруг побережья и леса так много велосипедных маршрутов, что было бы чудесно прокатиться по ним в межсезонье.

Картер открывает рот, когда мой телефон вибрирует на кофейном столике. Карл не унимается. Я швыряю телефон на гладкую поверхность стола. Чем больше времени проходит, тем агрессивнее он становится, он продолжает звонить и писать.

Приподнятая бровь заставляет меня рассказать Картеру всю историю. Я устала переживать из-за этого, особенно потому, что не могу найти решения.

— Почему ты не сказала мне? Ты собираешься пойти с ним на свидание? — его тон резкий, и намек ранит меня, как удар кнута.

Я выдергиваю ноги из его колен, гнев разливается по венам.

— Он просто извращенец, — я повышаю голос. — Это первое, что приходит тебе в голову, когда ты смотришь на меня? Что я отчаявшаяся, готовая на все ради денег?

Его челюсть дергается. Тяжелый взгляд оседает у меня в животе.

— Понятно, — говорю я в неверии, отступая назад. Я никогда не учусь на ошибках. Возможно, я заслуживаю того, чтобы меня обманывали, раз я продолжаю вестись на бессмысленные жесты.

— Позвони ему, — говорит он, в его голосе слышны опасные нотки. — И дай мне трубку.

ГЛАВА 20Картер

Телефон едва успевает зазвонить, прежде чем мужчина, который понятия не имеет, что будет безработным до конца своей жизни, отвечает. Я делаю глубокий вдох свежего воздуха на заднем крыльце, чтобы успокоиться. Я не могу сделать для Элизы хуже.

— Сладкая Элиза, ты наконец-то образумилась? — он усмехается так, что у меня мурашки по коже. — Завтра вечером у меня дома. Оденься красиво, но не слишком много слоев, да? — он смеется. — Что скажешь?

— Добрый вечер. Говорит Картер Роулингс. Я представляю интересы мисс Миллер в связи с ее уходом из «Vista Pine». Я говорю с Карлом Дэвисом, непосредственным начальником мисс Миллер?

— Да, — говорит кусок дерьма растерянным голосом.

Когда у женщины есть защитник, он не так смел. Свинья.

— До меня дошла информация, что возникла проблема с последней зарплатой мисс Миллер.

— Э-э… нет. Я не уверен. Мне нужно переговорить с отделом кадров. Я уверен, что все уладится.

— Убедитесь, что вы все уладили, или я сделаю вашу жизнь очень сложной.

— Эй! Кто ты такой, чтобы мне угрожать? — он внезапно находит в себе смелость ответить. — Мне не нравится то, на что вы намекаете.

— Наш разговор записывается. В юридических целях, разумеется. Он легко может оказаться в почтовых ящиках вашего отдела кадров и генерального директора, вместе с текстовыми сообщениями, которые вы отправляли мисс Миллер.

Прерывистое дыхание – единственный звук на том конце.

— Исправьте это сегодня. И еще. Еще одно мерзкое сообщение – и вы потеряете больше, чем работу.

— Я позабочусь о ее чертовой зарплате, — Карл внезапно прерывает звонок.

— Как невежливо, — я цокаю языком.

Я отправляю все сообщения и запись на свой телефон, а затем Адаму.