Повзрослеть и признать ошибку в суждениях. Нет другого способа объяснить это, поскольку он дал понять, что сожалеет об этом, а я должна сосредоточиться на том, чтобы наладить свою жизнь, и перестать позориться перед Картером.

Боже.

Я помню звуки, которые издавала, и как я полностью потеряла контроль на кухонной стойке. Я никогда не смогу снова посмотреть этому человеку в глаза. Лавина мыслей заполняет мой разум, пока сформировавшаяся головная боль и распирающий мочевой пузырь не выталкивают меня из кровати, в которой я пряталась дольше, чем следовало.

Я не трусиха! Это то, что я говорю себе, крадучись по коридору, как чужая в собственном доме, пока не замечаю затылок его головы. Он на своем обычном месте на диване с планшетом, спокойно читая новости.

Мелкие милости, надо полагать. Я могу незаметно взять стакан лимонада, и мы оба сможем сделать вид, что ничего не произошло. Я уже готова похвалить себя за хорошую скрытность, когда его голос замораживает меня перед открытым шкафчиком.

— Ты сегодня проспала, — голос Картера ровный, он все еще читает статью.

— Да. Привет. Доброе утро, — я запинаюсь, пытаясь вести себя непринужденно. — Ты хорошо спал?

Стакан, который я держу, с грохотом ударяется о стойку, и я смотрю на него, все еще не в силах взглянуть на Картера.

— Да, спасибо, — это звучит сдавленно, и я хочу проклясть себя за недостаток самообладания.

— Тебе не нужно стесняться, — в его словах слышится мягкость, которая дает мне смелость поднять голову.

Как обычно, он не выдает эмоций, но я нахожу облегчение в отсутствии смущения или отвращения. Вместо этого меня сбивает с толку успокаивающее тепло его глаз.

— Я… не?

— Иди сюда, — он похлопывает по дивану, не сводя с меня взгляда.

Волоча ноги, я сажусь на противоположную сторону, кладу подбородок на колени, в животе бурлит неуверенность.

— Мы два взрослых человека, которые насладились моментом исследования, — говорит он бесстрастно. — Я уезжаю, ты занята домом. В нашей жизни не так много места для осложнений.

— Точно. Без осложнений, — отвечаю я ровно, пытаясь уловить ход его мыслей.

— Ничто не должно измениться. Мы можем наслаждаться обществом друг друга в промежутке.

— Ага, — выходит у меня не очень внятно, пока мой мозг не догоняет смысл его слов. — Ты предлагаешь отношения «соседи с привилегиями»? — пищу я.

— Если ты заинтересована, — на этот раз он улыбается, и меня бросает в водоворот сомнений, шока и интереса.

Я никогда не была сторонницей случайных связей. Джаред был моим первым настоящим парнем. Может, пришло время перестать зацикливаться на построении идеальной семьи и немного повеселиться, пока я не налажу свою жизнь.

— Подумай об этом. Если тебе некомфортно с этой идеей, мы можем вернуться к обычным взаимоотношениям.

Его маска безразличия надежно закреплена, но я улавливаю надежду в его голосе. Несмотря на иглы тревоги, покалывающие кончики пальцев, я все еще хочу большего от Картера. Прошлой ночью он не позволил мне прикоснуться к нему, и желание возвращается с каждым вдохом его дорогого одеколона и тем, как напрягаются его мышцы, когда он поворачивается в кресле.

— Тебе нужно куда-то еще? — он прерывает мое погружение в эротические фантазии.

— Нет, — отвечаю я, не уверенная в его намерениях. — Мне нужно быть в магазине после обеда, — маленький кабинет без окон и бесконечные ряды заказов и серий товаров сводят с ума. Но в конце недели будет оплата.

— Мы можем посидеть вместе немного?

Его просьба застает меня врасплох. Мое тело напряжено и насторожено в тишине.

Картер обхватывает ладонью мою лодыжку, и я почти подпрыгиваю от неожиданности.

— Что ты делаешь?

— Расслабься, — он водит пальцем по моей лодыжке, выписывая успокаивающие круги.

Тепло его руки проникает в мое тело с каждым прикосновением. Я наконец расслабляюсь на мягкой подушке и закрываю глаза. Как бы безумно это ни звучало, я доверяю Картеру.

— Ты получила этот шрам, лазая по деревьям, как та дикарка, которой я тебя себе представляю?

Моя сонливость испаряется, и я понимаю, что он разглядывал последние пять минут. Чаще всего я забываю о нем и не очень люблю вспоминать, как его получила – еще одна отметка в списке глупостей Элизы, совершенных ради принятия и любви.

— Я была дикаркой на велосипеде. Детские дела, — я отмахиваюсь.

Его пальцы чуть сильнее вдавливаются в красный шрам. Достаточно, чтобы не причинять боль, но это возвращает меня к прошлой ночи и к тому, как он нажимал большим пальцем мне между ног. Мне приходится сдержать вздох.

— Ты могла бы удовлетворить мое любопытство. Мое детство было довольно стерильным, — говорит Картер, одаривая меня обаятельной улыбкой, способной изменить мою химию мозга.

Почему его интересуют истории о моем дерьмовом детстве?

— Ладно. Это было летом, когда мне было семь. В той семье был старший сын, и он часто катал других детей на ржавом велосипеде со своим грузовиком. Однажды он разрешил мне покататься, и я врезалась в ворота, — это краткая и наименее печальная версия.