Хогарт поехал с ней и в приступе дядюшкиного великодушия прихватил Татьяну. Как-никак летом племяннице исполнилось девятнадцать, она давно мечтала повидать Париж, вдобавок к учёбе в полицейской школе посещала вечерние курсы французского при народном университете, а на этой неделе у неё были каникулы. Но решающим для Хогарта стало другое: на сей раз они ехали в чисто отпускную поездку, и у его маленькой сыщицы-любительницы не будет случая снова осчастливить его своими криминалистическими «познаниями».

— А что, собственно, выставляют на торги? — спросила Татьяна.

— Понятия не имею, я тут в отпуске.

Что было наглой ложью, ведь он прекрасно знал, что́ сегодня пойдёт с молотка: вырезанный из слоновой кости экспонат сантиметров восемнадцати в высоту работы французского мастера Биро, XII век, носивший очаровательное имя «Костяная игла» и до крайности уродливый. Стартовая цена — 950 000 евро, и до вчерашнего дня «Костяную иглу» целый месяц выставляли в Лувре, чтобы заинтересованные покупатели могли с ней ознакомиться. Но пусть Татьяна выясняет это без него. Она же у нас супер-детектив. К тому же он был рад, что хоть раз не придётся ломать голову над всякой художественной ерундой.

Они прошли длинным коридором и оказались возле небольшого аукционного зала, вход в который преграждал шнур, натянутый между двумя позолоченными стойками.

Рослый мужчина в чёрной униформе, с рыжим ёжиком и выступающим подбородком, сдержанным жестом остановил Хогарта и Татьяну. Рядом стояла такая же высокая дама в той же форме и оглядывала его.

— L’Auction, — коротко произнёс Хогарт, хотя и понимал, что прозвучало это не слишком-то по-французски. Поэтому кивнул в сторону зала и помахал листовкой, на которой была изображена «Костяная игла».

— Так ты всё-таки знал! — прошептала Татьяна.

— Само собой.

Листовки хватило, чтобы здоровяк снял шнур и пропустил их.

950 000 евро — а меры безопасности просто курам на смех!

Кто хотел войти — тот и входил.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Опера Гарнье — здание Парижской оперы, построенное по проекту архитектора Шарля Гарнье и открытое в 1875 г.; образец стиля боз-ар.

6 Places 5 Louée (фр.) — старая надпись о статусе ложи: «6 мест, 5 сдано».

Loge du Fantôme de l’Opéra (фр.) — «Ложа Призрака Оперы».

L’Auction — фраза героя на ломаном французском (правильно:la vente aux enchères — «торги, аукцион»).

Призрак Оперы — персонаж романа Гастона Леру (1910), многократно экранизированного; классический фильм 1925 г. с Лоном Чейни. Мюзикл Эндрю Ллойда Уэббера (1986) сделал само здание оперы узнаваемой «декорацией».

«Отверженные» — мюзикл по роману Виктора Гюго.

Пер-Лашез — крупнейшее парижское кладбище; среди похороненных — рок-музыкант Джим Моррисон (The Doors).

Сакре-Кёр — базилика Святого Сердца на холме Монмартр.

Катакомбы, оссуарий — подземные галереи Парижа, куда в XVIII в. перенесли останки с городских кладбищ; костехранилище открыто для посещения.

Народный университет (нем.Volkshochschule ) — учреждение дополнительного образования для взрослых, аналог вечерних курсов.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 02

У самого входа в зал они столкнулись с Элизабет — та была поглощена разговором с пожилой дамой. Тёмно-синий брючный костюм, красный шарф, красные туфли на шпильке, на лацкане жакета — табличка:Элизабет Доменик — commissaire-priseur. Выглядела она совсем молодо, но при этом невероятно компетентно и обворожительно. Да она и в мешке из-под картошки была бы загляденьем — с этими светлыми волнистыми волосами и сногсшибательной улыбкой.

— А, привет… — Она заметила Хогарта и поцеловала его. — …мой седой волк, — шепнула она. Лёгкий намёк на возраст. Потом повернулась к собеседнице: — Мой спутник жизни, Петер Хогарт, и его племянница Татьяна.

Знакомы Хогарт и Элизабет были уже два с половиной года, а парой стали лишь три месяца назад. И, хотя это казалось чуточку преждевременным, они условились представлять друг друга посторонним как «спутник жизни» — потому что «мой парень» и «моя девушка» звучало по-дурацки: ей за тридцать, ему без малого сорок пять, оба давно вышли из соответствующего возраста.

Хогарт всякий раз посмеивался про себя, вспоминая их первый романтический вечер в любимом стейк-хаусе, когда она огорошила его розой и словами, что сам он на это всё равно вовек не сподобится.

— Не улыбайся так глупо, — шикнула на него Элизабет и представила собеседницу: — Доктор Майер-Лански.

— Очень приятно. — Пожилая дама, ростом точь-в-точь с Элизабет, седая, волосы до плеч, чёрный костюм. Говорила она на почти безупречном литературном немецком с лёгким берлинским выговором. Вдобавок крепкое рукопожатие и сверкающие ледяные голубые глаза, взглядом которых она теперь буквально препарировала Хогарта.

— Заведующая культурной частью оперы, — пояснила Элизабет.

Так я и думал, что это не простая посетительница. — Очень рад. — Хогарт улыбнулся.У этого дракона персонал наверняка ходит по струнке, без всяких фокусов.