Наконец кто-то выкрикнул: «Сабатье» — и указал на Хогарта. Сквозь толпу протиснулась женщина в чёрных джинсах и тёмной распахнутой ветровке. Сбоку на поясе у неё висело удостоверение. Сперва она оглядела труп, потом на миг крепко зажмурилась и глубоко вздохнула. Видно, и она хорошо знала Пеллетье. Затем подошла к Хогарту.

— Мне сказали, вы не говорите по-французски, — произнесла она по-немецки.

Хогарт кивнул. Похоже, его так долго и держали тут, потому что ждали именно эту женщину.

— Лив Сабатье, — представилась она, не подавая руки. Лицо красивое, но черты жёсткие, ожесточённые. Огненно-рыжие волосы заплетены в длинную косу, перекинутую через плечо на грудь.

— Французский угрозыск? — спросил он.

— Что-то в этом роде. — Больше она ничего не сказала. — Это вы нашли человека в машине, сообщили комиссару Арлану, обнаружили убитого и вызвали ветеринара?

Вообще-то полицию вызвала Хлоя, но Хогарт лишь кивнул — чтобы не усложнять.

— Кто этот мёртвый в машине? — спросил он.

— Вам это знать незачем.

— Ладно, понятно… А как пёс?

— Гектор… — Она бросила взгляд в коридор и сжала губы. И вдруг разговорилась: — …Гектор раньше был служебной собакой. Наркоконтроль. Сломал лапу, к службе стал негоден, и его должны были усыпить. Но Рафаэль забрал его к себе. Они были неразлучны.

— Полагаю, его оглушили электрошокером. Выживет?

— Нападение-то переживёт, но боюсь, без Рафаэля он зачахнет.

На миг Хогарт подумал о Жужу, кошке месье Бонне. Хоть Бонне-то выжил.

— Вы хорошо знали Пеллетье?

— Месье Пеллетье, — поправила она. — Он был моим инструктором — и половина всех, кто тут сейчас, его знала.

— Сочувствую вашей утрате.

Сабатье кивнула.

— Не могли бы вы снять с меня наручники?

— Пока нет.

Отлично, просто отлично. Хогарт дал ей под сорок. Длинные ресницы, зелёные глаза, щёки в россыпи веснушек. Под ветровкой — чёрная футболка в рубчик. Вообще-то она была очень привлекательна, и проявляй она — как столь многие француженки, каких Хогарт успел повидать, — побольше интереса к внешности, из неё вышла бы настоящая красавица. Но ей, похоже, было на это плевать; а может, она усвоила, что в её профессии это ни к чему.

— Комиссар Арлан… — начал Хогарт, но Сабатье оборвала его резким взмахом руки.

— Он больше не имеет к делу отношения. С этой минуты следствие ведём мы.

— Кто это — мы? — спросил Хогарт.

— Это вас не касается. Вам достаточно знать, что во французской полиции есть люди высокого ранга, которые воспринимают смерть месье Пеллетье очень… — Она щёлкнула пальцами, словно подбирая слово. — …лично.

— Спецотдел? — не отступал Хогарт. — Sûreté или Sécurité?

Улыбнувшись, она покачала головой.

— Нет, к разведке мы отношения не имеем, но вы близко. Section d’intervention — впрочем, забудьте это название. Много вы не нароете, если станете гуглить.

— И?..

— Никаких «и»! — перебила она. — Теперь моя очередь задавать вопросы. Согласны? — По тону было ясно, что ответа она не ждёт.

Они прошли в смежную комнату, с которой криминалисты к тому времени уже закончили. Здесь можно было поговорить более или менее без помех — если не считать коллег, то и дело заглядывавших что-нибудь спросить у Сабатье. Несмотря на сравнительно молодые годы, операцией и впрямь руководила она. И вскоре после начала допроса Хогарту стала ясна причина. От женщины веяло недюжинной компетентностью и собранностью, чутьё у неё было как у ищейки. Лгать такой казалось крайне неразумным: она наверняка в два счёта раскусит, правду он говорит или нет.

Поэтому он решил с самого начала играть в открытую. Утаил только визит громил мадам Горгович-Медунян и похищение Татьяны. По крайней мере, пока — покуда не поймёт, насколько Сабатье в самом деле хороша и насколько ей можно доверять.

Допрос продолжался в общей сложности полтора часа, и чем дальше, тем сильнее нарастало напряжение Хогарта: он не мог отсюда выбраться и терял драгоценное время, пока Татьяну где-то держали в плену.

— Ну и что вы обо всём этом думаете? — спросил он наконец, терпеливо ответив на все вопросы.

— Думаю, что вы по уши в дерьме. — Она подозвала коллегу, и тот наконец снял с Хогарта наручники. — От Арлана я уже знаю, что у нас есть ваши отпечатки, загранпаспорт, удостоверение личности, адрес отеля, номер телефона и два протокола.

Он потёр запястья и нахмурился.

— Два?

— О нападении на месье Бонне и об убийстве месье Руссо.

— И ещё заявление о краже костяной иглы в Опере Гарнье, — добавил он.

— Да, верно, есть и оно.

— Вот оно и исчезновение Элизабет — самое важное! — настойчиво сказал он.

— Для вас — возможно, — отозвалась Сабатье. — Кстати, где ваша племянница?

Хогарт постарался не подать виду.

— В отеле. С ней всё хорошо.

Сабатье кивнула.

— Можно взглянуть на ваши права?

— Если вы и их отберёте, мне совсем нечем будет удостоверить личность.

Она протянула руку.

— Я только сфотографирую.

— Их уже проверяли.

Не говоря ни слова, она держала руку протянутой. Вздохнув, он отдал ей пластиковую карточку; она сфотографировала её на телефон и вернула.