Бонне кивнул. В этой среде, похоже, все друг друга неплохо знали. Но тут Хогарт осёкся.

— Однако до конца, кроме Гранквиста, торговались четверо.

— Четвёртым был я… — выдавил Бонне. Изо рта потекла кровь.

Вошли врач и санитары. Они оттеснили Хогарта в сторону и взялись за дело. Один нетерпеливо отпихнул кошку ногой, и та коротко зашипела. Хогарт нагнулся и подхватил её на руки. Бонне снова посмотрел на него с благодарностью.

Врач и санитар уже возились с дыхательной маской и капельницей на штативе. Насколько Хогарт мог судить, они вот-вот введут наркоз и переведут Бонне на искусственную вентиляцию. Времени почти не оставалось. С кошкой на руках он ещё раз протиснулся ближе.

— А кто был ваш заказчик?

Похоже, Бонне думал о том же. Его клиенту, возможно, грозила та же смертельная опасность, что и ему самому.

— Месье Руссо, — выдавил Бонне. — Найдите его… и позаботьтесь, пожалуйста, о Жужу.

Потом ему натянули на лицо маску. Санитары переложили его на каталку и пристегнули ремнями.

Хогарт кивнул.Чёрт, теперь ещё и кошка на шее.

Пока Бонне катили через лавку к выходу, рядом с Хогартом встала Татьяна.

— Приехала полиция, хочет с тобой поговорить.

Да уж, представляю.

В торговом зале стояли двое полицейских в форме. Хогарт огляделся, но больше никого не нашёл. Ни сотрудников уголовного розыска, ни криминалистов — а ведь Татьяна просила прислать их. И по-немецки никто из этих двоих не говорил.

Ну, повеселимся.

Хогарт предъявил паспорт, и они тут же пробили его по рации. Минуту спустя оба уже знали, что вчера он давал показания в полиции. Но, к счастью, Татьяне не пришлось мучительно переводить — с полицейскими он мог объясниться по-английски.

— В вазе эпохи Мин — рыбки из аквариума, а эта кошка принадлежит хозяину, — пояснил Хогарт, пока Жужу прижималась к его груди. Зверюга мало-помалу становилась изрядно тяжёлой — зато, надо признать, и более ручной.

Тот, что помоложе, кивнул напарнице; та забрала у Хогарта кошку и взялась за телефон.

— Мне сказали, дверь выломали вы, — сказал полицейский. — Почему?

Хогарт бросил на Татьяну выразительный взгляд, потом стряхнул кошачью шерсть с поло.

— Я хотел навестить месье Бонне и услышал из лавки крик, — соврал он. — Дверь была заперта, племянница вызвала полицию, а я вошёл внутрь. — Татьяна странно на него посмотрела и тут же отвернулась. Тут на Хогарта посыпались вопросы, на которые он не мог ответить ни на один.

— Послушайте! — сказал он наконец. — Взломщица была в маске и сбежала через чёрный ход со склада. Месье Бонне она тяжело ранила, потому что вытягивала из него сведения. Её интересовал некий месье Руссо. Вот туда вам и надо срочно выслать патруль. — Он понимал, как глупо это звучит. В Париже Руссо, наверное, не меньше, чем Мюллеров и Майеров в Вене.

— Франсуа Руссо, миллионер? — спросил полицейский.

Хогарт пожал плечами.

— Понятия не имею. Вероятно, да. —Кто ещё мог бы выкупить Костяную иглу? Уж точно не голодранец.

Полицейский кивнул.

— Пока мои коллеги будут допрашивать месье Бонне в больнице, к месье Руссо отправится патруль. Но вернёмся к вам. Так зачем, говорите, вы сюда пришли? — Хогарт застонал и рассказал всю историю заново.

Когда они с Татьяной наконец дали показания, всё-таки явились люди из розыска и криминалисты — оцепили лавку, обыскали, всё отсняли. И началось по новой. Ещё один допрос, теперь профессиональнее и подробнее, и его Хогарт тоже стерпел — правда, со всё возраставшим нетерпением: время утекало впустую.

— Пожалуйста, верните мне паспорт — попросил Хогарт спустя добрых полтора часа.

Комиссар покачал головой.

— Будьте добры зайти завтра утром ещё раз в комиссариат.

Что-что? Пропавшая австрийка была им более-менее безразлична, но стоило речь зайти о соотечественнике — и они чуть ли не в истерике.

— А паспорт? — спросил он.

— Честно говоря, я сомневаюсь в вашей версии, будто вы услышали крики месье Бонне о помощи и потому выбили дверь. Паспорт мы пока придержим и запросим австрийскую уголовную полицию, нет ли на вас чего.

Господи! Что за шитое белыми нитками основание. Попахивало довольно гнусной придиркой.

— И Париж вам пока покидать нельзя, — добавил следователь.

Ладно, я и не собирался.

— Au revoir, — буркнул Хогарт, глянул на Татьяну и вышел с ней из лавки Бонне.

Тем временем палило полуденное солнце. Хогарт посмотрел на Пон-Нёф. Вдоль парапета на набережной Сены пристроилось без счёта художников со своими лотка̀ми — торговали картинами, книгами и сувенирами.

— Что теперь? — спросила Татьяна.

Хогарт вздохнул. С тяжёлым сердцем посмотрел на неё.

— Я хочу, чтобы ты улетела домой.

— Что? — Она вытаращила глаза. — Ты спятил?