— Спасибо, что нашли возможность принять моё приглашение, — мягко произнёс Раст. — Я очень ценю этот жест.

— Bien sûr! — Она улыбнулась сперва Расту, затем Хогарту и Татьяне. — Начальство даже официально откомандировало меня в Вену как представительницу Франции.

— Надолго вы здесь? — поинтересовался Хогарт.

— Обратный рейс завтра вечером.

Раст кивнул.

— Идёмте, пройдёмся. Я заказал нам столик в ресторане.

Заморосило сильнее. Татьяна раскрыла зонт, Сабатье встала под него. Хогарт пристроился рядом. Вместе они двинулись за Растом, Кольшмидом и остальными к выходу.

— Как поживает Гектор? — спросил Хогарт.

— Совсем поправился и уже гоняется за белками.

— Ловит?

— Конечно, нет, но старается. — Сабатье рассказала, что Эме, чудом пережившая падение из старого корпуса больницы, уже выписана из реанимации. Правда, парализована ниже пояса и прикована к инвалидному креслу.

До того живуча, что её не убило даже падение с четвёртого этажа.

— После суда почти наверняка получит пожизненное, — сказала Сабатье. — Но французская генпрокуратура заключила сделку с её адвокатом. Костяную иглу выставят в Лувре, а саму её вместо обычной тюрьмы поместят в учреждение для психически невменяемых преступников.

Татьяна выразительно глянула на Хогарта.Хорошо бы и оттуда было не сбежать.

— А части Руссо, Требич и Пеллетье?

— Когда стало известно, кто владеет фрагментами Биро, наследники испугались, что и к ним могут вломиться. Вот и согласились тоже выставить свои части в Лувре.

Значит, уже четыре!

— А как Виктор Сезар? — спросил Хогарт.

— Пережил нападение Эме в больнице.

По крайней мере, столкнув Эме в окно, он спас эту жизнь. Уже во второй раз!

— И что с ним будет? — спросила Татьяна.

— Прокурор хочет предъявить Сезару обвинение во взломе виллы Медян-Гович пятнадцать лет назад, — объяснила Сабатье. — Адвокат упирает на срок давности и возражает, что его подзащитный лишь подстрекал ко взлому, но прокурор считает, что взлом всё-таки повлёк за собой две смерти. Запутанная история.

— И чем всё кончится? — спросил Хогарт.

Они вышли к улице, и по усмешке Сабатье он понял, что устраивающее её решение уже найдено.

— Генпрокуратура и Сезару предложила сделку, — продолжила она. — Уголовное преследование прекращают, а за это он обязан передать три своих фрагмента Биро в Лувр как бессрочный пожизненный экспонат.

— И Сезар согласился? — вырвалось у Хогарта.

Сабатье ухмыльнулась.

— Генпрокуратура позаботилась, чтобы он принял предложение, иначе… — Она улыбнулась.

Он понял.У Section d’intervention свои правила! И вот «Костяная битва» снова собрана воедино.

Они перешли улицу. Издали Хогарт уже видел ресторан — стейк-хаус, любимое заведение Элизабет: великолепная кухня и в стороне от центровых храмов высокой кухни.

— Кстати, Жирар и впрямь сознался, — сказала Сабатье. — За пятнадцать тысяч евро он сообщил Эме о порядке действий до и после аукциона, о дубликате, о помещениях и о планируемом маршруте перевозки.

— А откуда они вообще друг друга знали?

— По «Élite Mondaine», элитному спортивному интернату в Париже. Жирар когда-то, помимо работы охранником, тренировал там женщин по семиборью.

Вот, значит, какая связь. По-видимому, Эме и Жирар там сблизились, а может, между ними даже что-то было.

— Дело закрыто! — сказал он.

— Oui. — Сабатье посмотрела на него. — Уже работаете над следующим делом?

Хогарт указал на своё лицо.

— Кто наймёт такого потрёпанного частного детектива? Пока я сам отправил себя в отпуск. К тому же надо переждать, пока уляжется шумиха в прессе.

— Но это же хорошая реклама.

— Такая реклама мне ни к чему. Зарастёт быльём — там посмотрим.

— «Там»? — с любопытством спросила Сабатье.

Татьяна откашлялась и ответила за него:

— После учёбы в полиции я приду к Петеру в контору — стажёром и младшим страховым детективом.

— После всего, что случилось? — удивилась Сабатье.

Татьяна кивнула, подняла руку и начертила в воздухе воображаемую вывеску.

— «Хогарт и партнёр».

— Стоп! — возразил Хогарт. — Об этом речи не было. И потом, нам ещё надо как-то поделикатнее сообщить твоим родителям. — Он ухмыльнулся.

— В любом случае впредь приглядывайте за племянницей получше, — сказала Сабатье и на сей раз прозвучала прямо-таки по-доброму. — Кстати, доктор Майер-Лански просила передать, что это было самое кошмарное открытие оперного сезона в её жизни.

Хогарт поджал губы.

Сабатье снова покосилась на него.

— Совесть мучает?

— Самую малость, — признал он.

— А зря. Майер-Лански всё равно вам благодарна, что раскрыли дело. Доброе имя оперы восстановлено, и впервые почти за двести лет «Костяная битва» снова собрана целиком. К тому же в сейфе Эме обнаружились эскизы Биро — их вскоре представят публике.