С поднятыми руками Хогарт медленно подошёл к окну и глянул вниз.

Эме рухнула с высоты четвертого этажа. Лежала неподвижно у кованой ограды, с вывернутым тазом. В свете уличного фонаря мерцал узкий белый предмет, который она по-прежнему крепко сжимала в руке.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Excusez-moi, mais… (фр.) — «Извините, но…»

vous êtes ici (фр.) — «вы находитесь здесь»; надпись-указатель на схеме здания.

Attendez! (фр.) — «Стойте! / Подождите!»

Jem’appelle…Peter Hogart… je suis… détective privé (фр.) — «Меня зовут… Петер Хогарт… я… частный детектив».

Pourquoi? (фр.) — «Почему? / Зачем?»

Oui (фр.) — «Да».

Merde! (фр.) — грубое «Чёрт!».

Section d’intervention (фр.) — «группа вмешательства»; штурмовое (тактическое) подразделение французской полиции.

Au revoir, chère collègue (фр.) — «Прощай, дорогая коллега».

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЭПИЛОГ

Вена. Две недели спустя

День выдался по-настоящему отвратительный, октябрьский. Молочно-мутный туман полз по холмам и надгробиям Венского центрального кладбища, мелкая морось заставила кое-кого из пришедших раскрыть зонты.

Хогарт лишь поднял воротник и засунул руки в карманы пальто. Он стоял рядом с Татьяной, братом и невесткой. Был здесь и Хельмут Раст — осунувшийся, тяжело опирающийся на трость; рядом — его руководитель выездной службы Кольшмид и несколько десятков друзей и сослуживцев Элизабет.

Во время прощания Хогарт молча сносил укоризненные взгляды кое-кого из её друзей — и когда проходил мимо могилы, и когда клал розу. Пресса подробно писала о смерти Элизабет, было и официальное заявление от «Medeen & Lloyd», многое прояснявшее, но осуждающие взгляды всё равно его задевали.

Смотри-ка, вон он стоит.

Это ведь он, да?

На миг ему подумалось, что всё это, может, лишь мерещится — что снова подаёт голос нечистая совесть; но Татьяна, очевидно, чувствовала то же самое. Она незаметно толкнула его в бок и шепнула:

— Не обращай внимания на этих идиотов.

И откинула с лица дреды. На тыльной стороне ладони ещё виднелись шрамы. Она взяла его за руку и крепко сжала.

— Спасибо, — пробормотал он. Что творилось в головах этих людей, он не знал — да ему, в сущности, было всё равно. Оправдываться он ни за что не собирался. И молча прошёл мимо остальных скорбящих.

Родных у Элизабет не осталось, и Раст распорядился, чтобы «Medeen & Lloyd» взяла на себя все расходы на могилу и поминки. Ни вырытой ямы, ни гроба не было, зато был надгробный камень, на котором выгравировали имя Элизабет, даты рождения и смерти, а ещё изречение, выбранное Хогартом и Растом.

По-настоящему мертвы лишь те,кого никто больше не помнит.Мы тебя не забудем.

Под надписью — вделанное в камень фото: Элизабет и её чарующая улыбка.

Ты так и не дочитала «Опасную возлюбленную» Мураками и не знаешь, чем всё кончилось, — подумал он.Я дочитаю её за тебя и буду загибать страницы — за тебя.

Седой священник, когда-то крестивший Элизабет, отслужил мессу, произнёс последние слова, и небольшая траурная процессия рассеялась. За рядом могил стояли репортёры и снимали. По крайней мере, у них хватило приличия не подходить ближе и не лезть к людям с вопросами. Дважды Хогарт расслышал в гомоне своё имя, но и это пропустил мимо ушей. Наверняка завтра в утреннем выпуске он увидит собственное фото: в тёмном пальто, с медленно спадающим синяком под глазом и пластырем на сломанном носу. По сравнению с Элизабет он отделался легко. Но никто из них и понятия не имел, каково это — беспомощно смотреть, как у тебя на глазах так зверски убивают любимого человека.

Хогарт приобнял Татьяну за плечо, прижал к себе и повёл к большому корявому дереву, где стояли Раст, Кольшмид и сослуживцы Элизабет. Пахло осенью, под ногами лежала раскисшая листва.

Курт и Сабина стали прощаться, и Сабина посмотрела на дочь.

— Поедешь с нами?

Татьяна качнула головой.

— Я ещё немного побуду.

Сабина метнула в Хогарта злой взгляд, потом повернулась к дочери.

— Если что — сразу звони, мы за тобой приедем. Поняла?

— Да, мам.

Тут и Курт вставил своё слово:

— В прошлый раз, когда мы оставили тебя с ним одну, всё кончилось не очень…

— Папа! Ну хватит!

— Я потом отвезу её домой, — примирительно сказал Хогарт. Он знал, почему она хочет остаться. Пока священник служил мессу, Хогарт краем глаза заметил, как в последний ряд пристроилась женщина в тёмном, с рыжими волосами. И Татьяна наверняка её тоже приметила.

Во время прощания он потерял женщину из виду, но теперь, когда Курт и Сабина ушли, она направилась к их небольшой компании. Лив Сабатье. Зелёные глаза её сияли.

— Bonjour. — Она нерешительно подошла ближе и каждому пожала руку. Вне своего участка она уже не выглядела такой жёсткой и неприступной.