Но в его словах не было ни капли злости. Наша Связь истинной пары наполнилась желанием.

Он резко вдохнул, а затем заставил себя сделать шаг назад. Моё тело болезненно тянулось к его прикосновениям, стремясь приблизиться к нему. Но это отступление было необходимо, если мы собирались продолжить урок.

Ирония того, что сегодня именно он обладал большим самообладанием, не ускользнула от меня.

— Направь своё желание на создание нового облика, — тихо сказал он, снова устраиваясь на сене.

Несмотря на все мои попытки прояснить голову, лёгкая дымка всё ещё оставалась, но я сделала так, как он просил, и попыталась воссоздать наряд Кииры с бала. На этот раз я сосредоточилась исключительно на одежде, не изменяя своё тело. Тени исчезли, открывая полноценное платье, хотя драгоценности на нём по-прежнему мерцали.

— Подожди, я могу лучше, — сказала я, закрывая глаза и снова погружаясь в магию.

Следующая попытка оказалась немного удачнее: вся ткань стала шёлковой. После ещё одной попытки на моей шее появилась россыпь драгоценных камней. Я пошевелилась и повела плечами, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Несмотря на кожу и магию, меня не покидало чувство обнажённости.

Похоже, Рокат вовсе не замечал моего дискомфорта, полностью поглощённый своими размышлениями.

— Итак, теперь мы знаем, что ты можешь изменять как внешность, так и одежду. А что насчёт чужой магии? Раньше ты говорила, что не можешь её копировать. Но ты вообще когда-нибудь пыталась?

— Да, хотя это было очень давно, — призналась я, окончательно отпуская магию.

Мои плечи опустились, а я встряхнула руками.

— Расскажи мне об этом, — велел он.

Со вздохом я опустилась на сено рядом с ним.

— Когда проявилась моя сила, мать запретила мне использовать её при ком-либо. Она настаивала, что меня отнимут у семьи и превратят в какую-нибудь политическую пешку.

Я фыркнула от смеха, потому что, несмотря на все старания моей матери, именно это в итоге и произошло после того, как я покинула Стрый.

— Но я хотела точно знать, на что способна. Жрица Анара не особенно стремилась обучать женщин магии, поэтому я начала экспериментировать самостоятельно. Что, учитывая, что я тогда ещё даже не достигла совершеннолетия, очевидно, закончилось не слишком хорошо.

Рокат потёр ладони друг о друга, внимательно слушая и обдумывая каждое моё слово, пока я открывала ему всё новые части самой себя.

— Я попыталась воспроизвести магию своего отца. Возле одного особенно большого валуна было трудно сажать растения, и я подумала, что с моими бордовыми глазами, если бы я смогла использовать его силу, то могла бы расколоть его на части, и тогда он больше не мешал бы.

— Какого цвета были его глаза? — спросил Рокат.

— Алые. Ничего особенно сильного, — ответила я.

— Значит, с валуном ты ничего не смогла сделать? — уточнил Рокат.

Я покачала головой.

— Нет. Мне едва удалось даже слегка сдвинуть его своей основной магией.

Рокат посмотрел поверх моей головы на трибуны, где мужчины отдыхали и наблюдали за сражающимися внизу.

— Каждая вторичная способность ощущается по-разному. Мне, например, чтобы призывать мёртвых, приходится использовать эту ударную волну теней. Полагаю, тебе требуется гораздо большая умственная концентрация.

Он медленно поднялся на ноги.

— Подожди здесь.

Свернув за угол, он оставил меня сидеть на тюке сена на несколько минут. Когда он вернулся, с ним были двое мужчин, а следом шёл Рапп.

— Расскажите ей, как вы используете свою вторичную способность, — сказал он им.

Рапп опустился рядом со мной.

— Меня очень интригует эта возможность. Два Призывающих? Два Связывающих? Два Разломщика? Если удвоить число наших сильнейших бойцов, это будет иметь огромное значение.

Надежда расцвела в моей груди. Возможно, именно это мне и было предназначено делать с самого начала. Если я смогу призывать вместе с Рокатом, вся Армия — Судьбы, весь Келети — будет дрожать перед моей мощью.

Мужчина с рубиновыми глазами шагнул вперёд, вырывая меня из моих мыслей. Он прочистил горло и перевёл взгляд с Роката на меня.

— Я Разрушитель. Чтобы использовать свою силу, мне нужно сосредоточиться на том, каким именно образом я хочу что-то разрушить. Например, этот камень, — он указал на стены крепости, — более сложная цель, потому что трудно прочувствовать свойства камня, так как он не живёт так, как живём мы, если это имеет смысл. А вот с растениями всё гораздо проще. Я покажу.

Из сложенной в стороне стопки он взял ещё один тюк сена. Подняв ладонь над ним, он позволил тьме заструиться вниз.

— Сейчас я думаю о том, каким это сено было до того, как его скосили, о том, что даже сейчас оно остаётся ярко-жёлтым. Но я хочу, чтобы оно почернело. Поэтому переключаю своё внимание именно на это.

И действительно, верхние стебли начали буреть и скручиваться, постепенно приобретая болезненный оттенок. Затем он убрал руку.