Мужчина кивнул и глубоко вдохнул. Затем, словно это причиняло ему физическую боль, сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Я выждала несколько мгновений и пошла следом, следя за тем, чтобы всё время оставаться в поле его зрения. Меньше всего мне хотелось снова его напугать.

Мы подошли к двери, на которую он указал. Мои плечи расслабились, когда он взялся за ручку и открыл её.

Внутри ожидала небольшая группа других мужчин, сидевших на деревянных стульях, расставленных ровным кругом. В одном конце сидел мужчина, которого я не знала. Его волосы были длиннее, чем позволялось в Армии, а одет он был в шерстяные штаны и аккуратную тунику.

— А, вот ты где, Мак. Я уже собирался кого-нибудь послать…

Он оборвал себя, когда я появилась позади мужчины с багровыми глазами.

— Сельхамош.

Жар подкрался к моим щекам, когда все мужчины повернулись ко мне.

— Простите, я не хотела прерывать это… — Я замолчала, не зная, как назвать это собрание.

— Мы говорим… о том, что с нами произошло, — тихо сказал мне Мак.

Я подняла на него взгляд, только сейчас заметив, насколько он молод. В лучшем случае едва достиг совершеннолетия, с телосложением мужчины, который ещё не до конца сформировался. Но та невинность, которая так часто сопровождает этот возраст, была полностью у него отнята.

Моё внимание скользнуло к остальным, а зрение затуманилось от непролитых слёз.

— Тогда я пойду, чтобы вы могли продолжить.

Руководитель поднялся и жестом велел Маку вернуться на его стул. Солдат выполнил приказ. Но вместо того чтобы отпустить меня, хорошо одетый мужчина обошёл его и принёс ещё один стул.

— Почему бы вам не присоединиться к нам?

Всё, что я смогла сделать, — это моргнуть, глядя на него, пока он передвигал стулья, ставя теперь уже свободный рядом со своим.

Я нерешительно шагнула вперёд, окидывая взглядом собравшихся. Эти мужчины не привыкли к женщинам, не говоря уже о женщинах без вуали. Или о женщине, связанной истинной парой с их почитаемым лидером.

Каждый инстинкт подсказывал мне отказаться.

И всё же, когда я рассказывала Киире о своей травме, после этого мне стало бесконечно легче. А с тяжестью всего пережитого за последние несколько месяцев мне определённо не помешало бы избавиться хотя бы от части этого груза.

— Только если я не буду мешать.

— Напротив. Думаю, присутствие человека, которого так почитают, поможет этим солдатам почувствовать, что их слышат, — сказал мужчина с вишнёвыми глазами.

Несколько других согласно кивнули, хотя некоторые смотрели на меня с лёгкой настороженностью.

Мои ноги двинулись прежде, чем я осознала, что делаю. Я опустилась на стул, встречаясь взглядом с каждым солдатом перед собой.

— Спасибо, что позволили мне посидеть с вами.

— Почему бы каждому из нас не представиться Сельхамош? Я начну первым. Я Эксен, целитель разума Фюреда.

Он кивнул в сторону мужчины рядом с собой.

— Я Тал, Сельхамош. Вам рады в этой группе, как и всем остальным.

Этот выглядел более закалённым, словно служил в Армии годами, а не месяцами, как многие другие мужчины здесь.

— Приятно познакомиться, Тал, — ответила я.

Затем каждый солдат по очереди назвал своё имя, а я поблагодарила их за службу и за то, что они позволили мне присоединиться.

Когда все закончили, Эксен возобновил разговор.

— Мак, что задержало твоё возвращение?

Всё внимание обратилось к мужчине с багровыми глазами.

Но это было не то тяжёлое, осуждающее внимание, которому я сама подвергалась слишком долго. Напротив, каждый смотрел на него с открытостью и сочувствием.

Мак тяжело сглотнул.

— Когда прозвучал гонг…

Мужчина рядом с ним ободряюще сжал его плечо.

Мак выдохнул и продолжил:

— Он напомнил мне об иллюзии, которую Ангел заставил меня пережить. Колокола звонили повсюду, будто мы одержали великую победу. Когда я понял, что меня обманули, и вырвался из неё, мой лучший друг стоял прямо передо мной с копьём, пронзившим его насквозь. Он… он отдал свою жизнь за меня. Потому что я не следил за своим разумом, не удерживал себя в реальности, чтобы не позволить этим насекомым использовать против меня такую магию.

Многие мужчины заёрзали на своих местах или опустили взгляды в пол.

У меня болело сердце за Мака. За всех этих солдат.

Я тоже винила себя в смерти всех, кого любила.

Ещё несколько мужчин рассказали истории о том, как потеряли друзей или братьев из-за Ангелов. По мере того как проходил час, я узнала, что большинство находилось здесь из-за того, как именно они умерли. Одна трагическая история за другой сжимала мне рёбра.

Мужчины утешали друг друга лёгкими прикосновениями, словами поддержки и разделёнными чувствами. Эксен мастерски вёл разговор, помогая находить слова тем солдатам, которым было трудно озвучивать свои мрачные воспоминания.

Тени скользили вокруг них, пока они рассказывали свои истории, и я с заворожённым вниманием наблюдала, как часть их эмоций постепенно ослабевала.