После встречи мне обязательно нужно было спросить его, как это работает.

В конце концов он перевёл внимание на меня.

— Сельхамош, вы уже несколько месяцев являетесь частью этой Армии. Есть ли что-нибудь, чем вы хотели бы поделиться?

Перед моим мысленным взором промелькнули лица всех, кого я потеряла.

Моя мать.

Мой отец.

Моя сестра…

Но все они умерли во время чумы.

Общей темой среди этих мужчин были друзья.

И две потери до сих пор тяжёлым грузом лежали на моих плечах.

— Мой лучший друг тоже погиб, пытаясь защитить меня, — прошептала я, позволяя двум слезам скатиться ради Олруса.

Ещё одна скатилась ради Изгата.

Несмотря на то, как далеко мы находились от Ужгорода, запах обожжённой плоти наполнил мои ноздри.

Он остался благородным даже тогда, когда его сожгли заживо на костре за отказ раскрыть мою настоящую личность.

Но я не могла говорить о нём. Не могла, не раскрывая секретов, которыми мы с Рокатом предпочли бы не делиться.

Я искупила это, спасая Зурронара, и была с этим куда более примирена, чем с Олрусом.

Мак встретился со мной взглядом.

— Как вы с этим живёте?

У меня вырвался дрожащий смешок при воспоминании о наших последних мгновениях с садовником.

— Перед моим уходом он сказал мне, что я должна сделать свою жизнь достойной того, чтобы её прожить. Забыть о нём и сосредоточиться на себе. Искать приключения. Думаю, ни один из нас не мог представить, куда приведёт меня мой путь.

Тыльной стороной ладони я стёрла влагу со щёк, когда воспоминание о записке Кииры обрушилось на меня и лишило дыхания.

— Только когда мы уже были глубоко в пустыне, я узнала о его смерти. Это разбило меня.

Я замолчала, втягивая рваный вдох, пока моё израненное сердце билось о рёбра.

Мужчины ждали, пока я возьму себя в руки.

От них не исходило ни капли осуждения из-за того, что я открыто показывала свои эмоции.

Никто не смотрел на меня так, словно из-за своих слёз я была хуже других.

Впервые с тех пор, как я шагнула во тьму руководства ими рядом с Рокатом, я почувствовала… уважение к своей уязвимости.

— Я всё ещё часто думаю о нём, обычно поздно ночью. Но я засыпаю, зная, что исполняю его желание для меня. Что он хотел бы, чтобы я чего-то добилась в жизни. Потому что тогда его жертва была не напрасной.

— Вот почему мы должны выиграть эту войну, — тихо произнёс кто-то другой.

Я перевела взгляд на него.

— Именно. И мы выиграем. — Мой голос стал сильнее, увереннее. Я расправила плечи. — Вы все невероятно храбры. Вы сражаетесь за свой Мир. Защищаете тех, кого любите. Жертвы — печальная часть этой войны. Я так благодарна вам, так же как наши погибшие друзья были благодарны нам. Вместе мы почтим их память.

Несколько мужчин поддержали мои слова.

Эксен поймал мой взгляд и слегка склонил голову.

Это одобрение разлилось в моей груди, исцеляя ещё одну частичку меня.

На самом деле весь этот час помог мне увидеть свою травму в новом свете.

И мужчины тоже смотрели на меня не как на истинную пару Халалхиво, не как на Сельхамош, а как на равную себе.

И это был самый великий подарок из всех.

— Спасибо, что позволили мне присутствовать на вашей встрече, — сказала я голосом, густым от эмоций.

Эксен поднял небольшие часы с пола рядом со своим стулом.

— До следующего удара гонга осталась всего минута. Если вам нужно подготовиться, сейчас самое время.

Несколько мужчин, включая Мака, поднялись и направились в дальний угол комнаты, где вдоль стен лежали толстые подушки.

С небольшого столика многие взяли комочки ваты и затолкали их в уши.

Остальные собрали стулья и сложили их аккуратными стопками, освобождая место. Затем подошли к своим братьям и сидели рядом с ними всё время, пока звучал гонг.

Челюсти были сжаты.

Пальцы скрючены.

Ноздри раздувались.

Эксен стоял рядом со мной, наблюдая за группой, пока не стих последний звук.

Затем с отработанной сноровкой они собрали свои вещи и направились к двери.

Большинство остановилось, чтобы отсалютовать мне, согревая меня изнутри.

— Как вы себя чувствуете, Сельхамош? — спросил Эксен, когда последние несколько мужчин вышли в коридор.

— Потрясённой. С разбитым сердцем. По-разному. — У меня вырвался тихий, лёгкий смешок. — Вы часто этим занимаетесь?

— Несколько раз в день. Это тяжёлая работа, и некоторые дни изматывают сильнее других. Но возможность дать этим солдатам облегчение, в котором они нуждаются, делает всё это стоящим, — ответил он.

Стук в дубовую дверь привлёк моё внимание.

На пороге стоял Рокат, его взгляд скользнул по мне.

— Эксен, — поприветствовал он мужчину, подходя ближе.

— Халалхиво.

Эксен низко поклонился, потому что для него Рокат был не только лидером, но и представителем знати.

Я тряхнула головой, пытаясь прояснить мысли.