Вместе с Ассирией мы помогли Раппу устроиться, хотя он и пытался отмахнуться от нашей помощи. Но бледность его кожи и испарина на лбу ясно говорили о том, насколько тяжёлой оказалась для него эта короткая прогулка.

Он откинул голову на стену, тяжело и неглубоко дыша, пока расшнуровывал кожаную броню.

Целитель открыл ближайший шкаф и начал выкладывать инструменты и зелья на небольшой столик.

— Оставим вас, — сказал я.

— Сегодня вечером вы получите полный отчёт, — пообещал он, подтаскивая свои принадлежности ближе к Раппу.

Ассирия быстро сжала Раппа за бедро.

— Увидимся позже. Обещаю.

Он лишь кивнул и продолжил стягивать рубашку.

— Будь хорошим мальчиком и делай всё, что говорит главный целитель, — сказал я, не сумев скрыть усмешку.

Ассирия рассмеялась, когда Рапп показал мне непристойный жест.

Целитель что-то пробормотал себе под нос о том, что Рапп лишь усугубит своё состояние.

После этого мы оставили нашего упрямого друга и вышли обратно в коридор.

Я мягко прикрыл за собой дверь, позволяя Раппу сохранить хоть немного уединения во время осмотра.

— И что теперь? — спросила моя истинная пара.

Когти собак застучали по каменному полу, когда мы покинули лечебное крыло.

— А теперь мы будем купаться. И если тебе повезёт, я позволю тебе прикасаться не только к мылу. — На моих губах появилась ухмылка.

19

19

Рокат не лгал, когда сказал, что его комнаты невероятны. Расположенные на вершине одной из задних башен, эти покои были одновременно уединёнными и роскошными. В каменные стены гостиной были встроены широкие окна, открывающие вид на огромные морские утёсы и простиравшийся за ними океан. Я прижала ладонь к прохладному стеклу и посмотрела вниз, пытаясь разглядеть, что ждёт под ними.

Мой истинный двигался по покоям с чёткой деловитостью, сдёргивая ткани с мебели так, будто готовил к битве поле боя, а не наше жильё. Отступив с его пути, я осмотрела остальное пространство. Двустворчатые двери вели в спальню, а дальше обещали место для купания.

Эти покои были не такими роскошными, как его комнаты во дворце Дьёра, но намного лучше палатки, к которой я, к сожалению, успела привыкнуть.

Грем и Зик протрусили мимо меня к мягким лежанкам, выступавшим вдоль стены под окнами, и плюхнулись каждый на свою. К счастью, они не запрыгнули на кровать, потому что, как и я, оба не отказались бы от хорошей долгой ванны. Хотя соблазн пушистого матраса был почти слишком велик, чтобы я могла ему сопротивляться.

Рокат поставил наши сумки в угол спальни, привлекая моё внимание.

— Сразу предупреждаю: жизнь здесь крайне регламентирована, и я ожидаю, что ты будешь её придерживаться…

Я открыла рот, чтобы ответить, но Рокат опередил меня.

— Без возражений.

Мои зубы клацнули, когда я сомкнула челюсти, и я фыркнула.

— И что это за распорядок такой?

— Здесь есть три группы, и все они придерживаются схожего расписания, которое начинается в разное время. Но каждый в своей группе встаёт одновременно. Ест каждый приём пищи одновременно. Тренируется одновременно. Учится одновременно. Ложится спать одновременно. И это время никогда не меняется, — медленно объяснил он, слегка приподняв руки, словно заранее готовился защищаться.

— Ладно, но мы ведь вне этих правил, разве нет? Это уже неоднократно давали понять более чем ясно, — заметила я, скрестив руки на груди и выставив бедро.

Рокат медленно снял шлем, и на его лице отразилась абсолютная серьёзность. Внутри я застонала.

— Здесь, особенно теперь, когда к нам присоединились женщины, мы должны демонстрировать высочайшее уважение к правилам. Даже мужчины, сопровождающие нас, до сих пор не перестали ворчать из-за этих перемен, и если они хотя бы на секунду решат, что женщины получают иное отношение, это лишь подольёт масла в огонь их доводов, — указал Рокат.

— Доводы, которыми вы веками пользовались, чтобы не допускать женщин, — парировала я.

— Я в курсе, — проворчал он, откладывая шлем в сторону.

Затем он начал расстёгивать доспехи, снимая их часть за частью, и закрепил их на манекене, чтобы они сохранили форму. Когда после этого он стянул через голову рубашку, мои бёдра непроизвольно сжались. Его мощное тело никогда не переставало поднимать во мне вихрь желания, особенно теперь, когда мы признались друг другу в своих чувствах.

— Так что насчёт той ванны… — начала я, уже забыв и о соблюдении правил, и об их нарушении.

С нескрываемым голодом я провела взглядом по жёстким линиям его торса и покрывающим их татуировкам.

Он ответил мне взглядом, полным такого же жара, пока я дёргала шнуровку своей кожаной туники и позволяла ей упасть на пол.

— Идём, — приказал он тем единственным способом, который заставлял меня хотеть подчиниться.