Блядь.

Как я мог оступиться в предпоследний момент? Ишим без колебаний убьёт Ассирию, как только покончит со мной. Образ за образом вспыхивали в моём сознании: он пытает её. Он не станет сдерживаться. Не после всех тех раз, когда я мучил его, отнимая у него женщин, которых он любил.

Я тяжело сглотнул, пока белизна его фигуры сияла во тьме. Он сделал длинный, уверенный шаг вперёд, проходя через луч света, которому удалось проскользнуть сквозь ветви. Словно знал, что прижал меня, как раненого зверя, и готовится нанести смертельный удар.

Он не может покончить со мной. Он не может забрать мою истинную пару.

Я стиснул зубы и приготовился защищаться, пока раненая нога ныла в попытке поднять меня с холодной земли.

«Я люблю тебя, маленькая самозванка. В этой жизни и во всех последующих.»

Мне нужно было сказать ей это в последний раз. Потому что другой возможности могло уже не быть.

Ярость и страх туго натянули нашу связь. Слишком знакомый крик разорвал ночь, и мой желудок ухнул вниз. Внимание Ишима резко метнулось к основному сражению, когда прозвучал ещё один женский крик, но этот не принадлежал моей истинной паре.

«Ассирия!» — крикнул я через нашу связь.

Тени прорвались сквозь полосы белого света наверху. Мгновение спустя маленький тёмный силуэт пролетел через ночь и врезался в Ишима. Они вдвоём заскользили по поверхности скалы. Кинжалы загремели по камню. Блеснула бронза, когда нападавший Ишима нанёс удар. За ней мелькнуло серебро. Мучительный визг разорвал меня на части. Снова и снова они катились, борясь за преимущество, пока их несло к краю утёса.

— Нет! — взревел я, бросаясь к ним.

Я ударился о землю, вмяв броню и выбив воздух из лёгких. Мои руки отчаянно зашарили вокруг пары сапог.

Но кожа была скользкой от багровой крови.

Мои ладони — ещё больше.

И моя истинная пара упала.

Без остатка поглощённая бездной подо мной.

В горах падения были долгими. Всплеск боли вонзился в нашу связь, прежде чем начал угасать.

На мгновение я мог только лежать.

Оцепеневший.

Отстранённый.

Не верящий, что после всего, абсолютно всего, Жнец отнял её у меня.

Одна слеза скатилась наружу. Затем ещё одна. К третьей я уже не был Халалхиво, самым устрашающим Демоном во всём Келети. Я был разбитой оболочкой мужчины, умоляющего свои Судьбы соткать любой другой путь.

— Ассирия, — прохрипел я, и её имя стало отчаянной, сломленной мольбой.

Я не хотел жить в мире без неё. Без моей маленькой самозванки. Женщины, которая столь бесцеремонно перевернула мою жизнь с ног на голову, угрожая убить меня с самой нашей первой встречи.

Мой мир сузился до края того выступа.

До сладкого облегчения, которое он мне обещал.

До шанса снова увидеть её в следующей жизни.

И всё же сквозь затуманенную силу что-то привлекло моё внимание. Лёгкий, едва ощутимый рывок заставил меня подтащить себя вперёд и заглянуть в пустоту. Наверху вспыхнула магия Ангелов, осветив два бордовых глаза.

И одну окровавленную руку, едва державшуюся за край выступа подо мной.

— Может, ты, блядь, поможешь? — крикнула мне моя истинная пара.

Следующая слеза, скатившаяся по щеке, оставила после себя облегчение.

— Ты можешь лететь? — крикнул я.

— Он полоснул меня серебром, пока мы падали. Не знаю, смогу ли призвать крылья, — сказала она, нахмурившись и отчаянно удерживая мой взгляд.

Тот защитный зверь внутри меня с рёвом ожил.

Я не позволю ей разбиться насмерть.

Стиснув зубы, я потянулся ко всей магии, что ещё оставалась в моём источнике, и призвал к существованию свои чёрные перепончатые крылья. Через несколько секунд я уже перелетел через край выступа и стремительно опустился к своей истинной паре. Когда я обхватил руками её талию, я никогда ещё не был так благодарен ощущать изгибы её тела, прижатого к моему.

Пот покрывал мою кожу, пока я поднимал нас вверх. Магия нашей связи истинной пары была единственным, что ещё поддерживало меня. Скала треснула от силы нашего приземления. Мы покатились по земле, и остатками сил я подтянул Ассирию на себя, чтобы её не раздавило под тяжестью моего тела.

Дыхание тяжело вырывалось из моих лёгких после этого усилия.

И всё же я не мог отвести взгляда от Ассирии.

Перепачканная багровой кровью, покрытая тёмной грязью, с коварными бордовыми глазами, сияющими надо мной, она заставила меня сомневаться, чего я хочу больше: поцеловать её или отшлёпать.

— Да что с тобой, мать твою, не так? — отчитал я её, всё ещё чувствуя, как грудь сжимают тиски.

— Я спасла тебе жизнь. Не за что, — парировала она с безудержной ухмылкой. — А ещё я убила ещё одного Мирзу. Она собиралась сделать с тобой то же самое, что я сделала с Ишимом.