Тишина висела в командном центре, словно раздувшееся облако, пока все самые важные фигуры Мира Демонов сидели вокруг стола, поникнув. Карта Келети, обычно занимавшая его центр, была заменена одним развёрнутым пергаментом.

Мирным договором.

И всё же вместо того, чтобы наслаждаться триумфом, я ощущала во рту кислый привкус.

Моё внимание переключилось на Раппа. Его волосы были растрёпаны, а борода так отросла, что почти скрывала кольца в его губе. Под глазами темнели фиолетовые синяки: нижние — от недосыпа, полный круг — от того, что Ксаннирин нанёс ему тяжёлый удар во время их предыдущей драки.

Крал выглядел не лучше. Его царственная, высокомерная осанка исчезла, оставив после себя лишь оболочку мужчины. Он не встречался со мной взглядом, даже когда я буквально пронзала его глазами. Нет, всё, на что он мог смотреть, — это предложение, написанное изящным почерком Кииры.

Рокат сжимал спинку моего стула. Мне не нужно было видеть его, чтобы знать: его ярость была на грани того, чтобы выплеснуться наружу.

Трол из всех собравшихся выглядел самым отдохнувшим и спокойным. Но он не нёс того эмоционального груза, который лежал на остальных. Он всегда был преданным командиром, непреклонной силой, возглавлявшей Армию, когда Рокату и Раппу приходилось разбираться в сложной политической паутине Области.

— Ангелы называют это мирным договором, — выплюнул Ксаннирин, не желая и не пытаясь скрыть своё отвращение.

Всё наше внимание мгновенно обратилось к нему.

— Это переговоры о заложнике. И мы их выиграем, а потом всё равно нанесём удар.

Рычание, пропитанное жаждой насилия, вырвалось у моей истинной пары.

— Во всём этом, мать твою, виноват ты, Ксаннирин. Ты больше ничего не решаешь.

Крал перевёл взгляд через меня на Роката.

Пальцы Раппа сильнее сжались на столе, прежде чем он резко оттолкнул его. Камни, удерживающие пергамент, качнулись и со стуком покатились по поверхности. Он зашагал по комнате, словно пума, запертая в слишком тесной клетке.

— Подпиши этот чёртов договор, Ксаннирин.

— Из всех присутствующих именно ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне, — прорычал Ксаннирин, хватая Раппа за рукав.

Хадвезер в последний момент дёрнулся в сторону, уходя от его руки.

Лёд пополз вниз по моему позвоночнику, когда я призвала ониксовые нити своей магии, готовясь остановить ещё одну драку между этими двумя мужчинами.

— Да заткнитесь вы оба, мать вашу.

Я поднялась на ноги. Моего роста было недостаточно, чтобы запугать кого-либо из них, и всё же оба оторвали друг от друга полные ненависти, раскалённые взгляды и перевели их на меня.

— Киира сделала свой выбор. Тебе придётся с этим жить, Ксаннирин. Ты настолько, мать твою, эгоистичен, что не можешь сделать для неё хотя бы это? После всего, что натворил?

Мышца дёрнулась на его челюсти. Он провёл руками по своим сальным волосам, потянув за них так, что натянулась кожа головы.

— Ты не понимаешь, что это значит для меня.

Презрительный смешок сорвался с моих губ прежде, чем я успела его остановить.

— Нам всем приходилось делать то, чего мы не хотели.

Каждое слово было пропитано ядом. Рокат положил большую ладонь мне на плечо — безмолвное напоминание о том, что он рядом, несмотря на то, насколько нежеланной когда-то была наша связь.

Я медленно выдохнула, позволяя части враждебности покинуть мой голос.

— Может быть, из этого для тебя выйдет что-то хорошее, Ксаннирин. Разве ты не доверяешь Судьбам?

Я уже не была уверена, что хоть кто-то из нас им доверяет.

Но Ксаннирин был слишком поглощён своим горем, чтобы с ним можно было рассуждать разумно. Кроме как убить его, мы мало что могли сделать без его подписи на этом листе.

Рапп замер посреди уже почти истёртого ковра под ногами. Я удерживала его взгляд, произнося следующие слова и надеясь, что он подыграет мне, а не затеет очередную драку.

— Никогда не знаешь, что будет потом. Вдруг Киира передумает. В конце концов, ты ведь убил Оллмунда Варрира.

Рапп застыл. Каждая мышца в его теле натянулась до предела, словно он сдерживал себя от движения, от слов, от любых действий, кроме борьбы за самообладание.

А вот Ксаннирин, наоборот, наполовину поднялся из-за стола, наклоняясь ко мне.

— Ты правда так думаешь?

Надежда в его голосе в любой другой ситуации скрутила бы мне внутренности.

Но к чёрту его.

Следующая ложь легко сорвалась с моего языка без малейших угрызений совести.

— Да.

Тревога закрутилась в нашей связи.

«Ты играешь с огнём, Ассирия.»

«Я знаю, что делаю», — резко ответила я Рокату через нашу мысленную связь.

Пальцы Ксаннирина дёрнулись к угольному карандашу. Воздух в комнате словно перестал двигаться, пока мы все ждали, что он сделает.

Прошло десять секунд.

Тиканье часов звучало как похоронный звон.

Потом ещё одна.

Потом ещё.

И ещё.