За те дни, что я провёл после возвращения в столице, я снова и снова обдумывал, как казнить его, как заставить заплатить за преступления против моей кузины. Это было тонкое равновесие, поскольку он обладал столь большим влиянием на других дворян. Поскольку он и сам был одним из создателей наших первоначальных изменений. Мы были перед ним в долгу, так как он всё ещё не потребовал исполнения одной своей услуги.

Я ни за что не позволю ему воспользоваться этим сейчас.

Мне нужно было доказать Киире, что я ей верю. И больше всего на свете я хотел сделать это сам. Рокат сделал бы это не раздумывая, а это лишь ещё сильнее сместило бы её преданность в его сторону.

План разворачивался у меня в голове. Хитрый. Жестокий. Изобретательный.

Я подошёл к столу и просмотрел оставшиеся записки от Найюров и Корманзо. Некоторые прислали сообщения с возражениями. Другие вообще не высказали своего мнения. Я подсчитал расклад и мысленно составил список тех, на кого следует надавить, и тех, кого следует уничтожить.

К тому времени, как я закончил писать последнее письмо, сумерки уже стремительно приближались. Капнув воском на сгиб, я подождал мгновение, затем вдавил в него свой перстень-печатку. Когда я убрал его, на меня уставился герб Дома Врак — три черепа.

Я снова позвал своих часовых. Они вошли, положив руки на рукояти оружия. Быстро осмотрев помещение, старший спросил:

— Что вам нужно, сэр?

— Возьмите это и доставьте адресатам. Проследите, чтобы каждый из них сопровождал вас обратно в Дьёр. Разместите их в большом бальном зале, — распорядился я с привычной точностью.

— Да, мой Крал, — подтвердил он. — Что-нибудь ещё?

— Пусть ваши Паранксоки встретятся со мной там. Нам нужно кое-что спланировать.

Он склонил голову в знак согласия, затем раздал стопки записок стоявшим позади него. Хотя многие представители знати находились в столице, Корманзо южных равнин не пребывали в своих резиденциях. Поскольку я недавно назначил того, кто управлял Стрыем, мне не приходилось сомневаться в его преданности. Более того, я выбрал его именно потому, что он с таким рвением пытался заслужить моё расположение.

Отдельно я написал ему записку, приказав провести аналогичную проверку верности мне на юге и казнить каждого, кто откажется заявить о своей преданности мне как своему Кралу.

Удовлетворённый, я взял свой меч, закрепив ножны на поясе, затем снял корону с пьедестала в дальнем углу. На мягком бархате навсегда остался круглый след от её веса.

Водрузив её на голову, я быстрым нажимом убедился, что она не свалится. Затем поправил волосы поверх неё, чтобы они лежали аккуратно. Моя одежда была не такой официальной, как мне бы хотелось, но это не имело значения. Мне не хотелось запачкать лучший наряд кровью мужчины, который изнасиловал Кииру.

Схватив последнюю записку, я направился к голубятне, которая, к счастью, находилась по пути к большому бальному залу. Паранксок Стражи Крала уже ждал, когда я вошёл внутрь.

— Подготовьте погребальный костёр во дворе, — приказал я холодным тоном.

Он отвернулся от окон, выходивших как раз на это место, и настороженно посмотрел на меня.

— Могу я спросить зачем? — поинтересовался он.

Мы были настолько близки, насколько вообще могут быть близки господин и слуга, и хотя обычно меня не смущал такой вопрос, сейчас я был не в настроении.

— Потому что знати Мира Демонов нужно напомнить, что здесь главный я и что нападение на Дом Врак имеет последствия, — прорычал я, впиваясь ногтями в ладонь.

— Понял, — ответил он, и его гранатовые доспехи блеснули в свете ламп бального зала.

— И проследите, чтобы они точно видели, чем вы занимаетесь, пока будут подходить к главным дверям, — распорядился я.

Это было частью психологической атаки, и она имела первостепенное значение для того, чтобы вырвать их повиновение и привязать его ко мне и только ко мне.

— Как пожелаете. Да будет крепка ваша нить, мой Крал.

Он поклонился и широким шагом вышел через большие стеклянные двери.

Я окинул взглядом бальный зал, лишённый признаков жизни, кроме меня самого. Несколько столов были сдвинуты к дальней стороне, за серые базальтовые колонны, поддерживавшие верхние этажи. Стулья тоже были сложены в тени. В остальном единственным украшением оставалась позолота на стенах.

Настоящее представление всё равно должно было происходить не здесь.

Стук дерева привлёк моё внимание к слугам, спешно сооружавшим костёр снаружи; заходящее солнце заливало их зловещим светом. Мгновение спустя на вершине лестницы появилась ещё одна группа.

— Мой Крал, — произнесла первая служанка, присев в глубоком реверансе. — Вам что-нибудь нужно здесь?

— Мой трон, — объявил я.

Это был последний элемент моего царственного облика, напоминание о том, кто я, мать вашу, такой. К сожалению, его нынешнее расположение не обеспечивало обзора, который был мне нужен.