Это было ещё одно возвышение мифа о нас.

С окраин начали появляться мужчины: одни несли перья, другие — кости. Они преклонили колени позади Роката — не перед ним, а передо мной. Перед тем, что я олицетворяла.

Они предлагали ещё больше для строительства моего трона. Чтобы я сидела рядом с мужчиной, которого они почитали задолго до того, как я появилась как его истинная пара.

К ним присоединились женщины, закатывая рукава доспехов и показывая татуировку коварного глаза на своих запястьях.

Всё это… ради меня.

Оправдание мягкости, пережившей жестокую битву.

Почитание искр, тлевших сквозь скорбь.

Честь горю, которое не ожесточилось и не превратилось в суровость.

И в тот момент я поняла. Я не подвела их; я возвысила их. И они хотели продолжать свою борьбу.

Рваный вдох сопровождал следующую волну чувств. Рапп и Киира опустились на колени вместе с ними. Всё движение вокруг академии прекратилось, замерев в этом самом мгновении.

Часто моргая, я пыталась остановить слёзы хотя бы на мгновение, чтобы запечатлеть эту картину в своей памяти. Затем я потянулась к связке Роката и подняла её из его рук.

— Встаньте, — приказала я, вложив в голос столько властности, сколько смогла собрать сквозь ком в горле.

Мой истинный поднялся, его неистовые бордовые глаза вспыхнули желанием. Те, кто стоял позади него, последовали его примеру, складывая свои кости и перья у наших ног. Рокат смахнул оставшуюся соль с моих щёк, а затем повернулся к ним вместе со мной.

— Моя смелая, прекрасная истинная пара. Отдай мне свои слёзы, и я поймаю их, словно они драгоценны. Позволь мне быть теми руками, что удержат тебя, когда мир снова тебя сломает. Позволь мне напомнить тебе: твоя скорбь — не слабость. Это метка той, кого избрали Судьбы, чтобы чувствовать то, чего боятся другие.

Никогда ещё я не была так рада услышать его в своей голове.

— Ты моё убежище. Моё пристанище. Я чертовски рада, что ты не умер. Я не смогла бы жить без тебя.

— И я без тебя тоже. Моя свирепая защитница. Моя первобытная любовь.

Затем он поцеловал меня, и между нами вспыхнула ничем не сдерживаемая страсть. К чёрту зрителей. Мне нужен был мой истинный.

В конце концов возгласы и ликование заставили нас отстраниться друг от друга, но тьма в глазах Роката говорила мне, что мы ещё далеко не закончили. Он переплёл свои пальцы с моими и удержал мой взгляд.

Кости у наших ног были не просто трофеями. Не украшением для наших военных шатров.

Они были доказательством того, что даже среди руин солдаты верили в нас. В меня.

И мы не позволим мёртвым сгореть напрасно.

43

43

Кровь потемнела на моих руках, но это было ничто по сравнению с тем, как моё зрение окрасилось в красный, когда прибыл ворон. Новый рекрут, который осмелился прервать мои пытки, задрожал при виде полумёртвого Ангела. Отослав его в коридор, я отложил инструменты в сторону и вытер руки о и без того грязную тряпку. Ассирия последовала за мужчиной, и к тому моменту, когда я вышел, моя истинная уже отошла на несколько шагов от двери.

Прислонившись к стене и упираясь затылком в её прохладную поверхность, она выглядела так, словно пыталась представить себя где угодно, только не здесь. Подземелье военной академии было сырым, затхлым и влажным; брызги океана каким-то образом проникали внутрь через крошечные расщелины в камне и прочно обосновались там. Свежего воздуха здесь не было, и даже с закрытой дверью вонь от нашей деятельности щекотала мои ноздри.

Мы занимались этим уже несколько часов, и она выдержала больше, чем я считал для неё возможным. Несмотря на свою рану, она настаивала, что ей необходимо изучить этого Ангела, поскольку он занимал столь высокий ранг. В Армии Ангелов Мирза был эквивалентом Паранксока, хотя все они подчинялись напрямую Захалу Ишиму. Выдавать себя за него открыло бы перед нами множество возможностей, когда дело дойдёт до проникновения в их лагерь или влияния на любых Ангелов, которых мы встретим.

Мужчина с гранатовыми глазами стоял по стойке смирно, выпрямив спину и сцепив руки за спиной. Он был весь в синяках, с разбитой губой и глубокой раной на одной стороне головы, но к концу дня все его повреждения заживут.

— Халалхиво, — произнёс он, быстро отдавая мне честь и протягивая сообщение.

Мышца дёрнулась у меня в челюсти, пока я разворачивал пергамент, а жажда причинять боль никуда не исчезала. Воздух застрял у меня в горле, когда я узнал почерк.

Трол.

Слава Ткачихе, он был жив.

Халалхиво,

Батальон Ангелов отделился от основной группы и направился на восток, скорее всего, в Фюред. Мы не заметили их ухода, пока я не отправил разведчика на задание, и он не увидел их издалека. Должно быть, они использовали какую-то иллюзию, чтобы незаметно уйти. По нашим расчётам, они должны добраться до вас через день после получения этой записки.