Стон отвлёк моё внимание от неё и заставил посмотреть на Раппа. Чары между нами рассеялись, и мы оба бросились к нему.

— Он перестарался, — объяснила Ассирия. — Возможно, снова что-то себе повредил. Он бросился на Ангела, чтобы спасти меня. Воккия оттащила нас обоих в безопасное место.

Рапп закашлялся, его брови болезненно сошлись на переносице.

— Со мной всё будет в порядке.

— Нет, — резко ответил я. — Вы оба возвращаетесь в академию. Здесь почти всё закончено.

— Но я могу сражаться через боль. Я уже чувствую… — начала Ассирия, но я заставил её замолчать тяжёлым взглядом.

— Ты уйдёшь. И спорить не будешь.

Мой взгляд метнулся к Воккии, чтобы убедиться, что она увидела серьёзность, отпечатавшуюся на моём лице. Она едва заметно кивнула, подтверждая, что сопроводит их обратно.

— Тогда распусти часть своих мертвецов, чтобы не выгореть окончательно, — прошипела она в ответ, пока чернильные щупальца стекали с её ладоней и обвивались вокруг Раппа.

Она была права. Огромное количество тел, которыми я управлял, почти опустошило мой источник до самого дна. Там, где прежде клубилась чернильная тень, теперь оставались лишь тонкие струйки дыма. Я поднялся на ноги и начал выборочно отпускать тела. Но, насколько я видел, они нанесли серьёзный урон и позволили солдатам-Демонам оправиться от псионической волны. В живых оставалось всего несколько тысяч Ангелов, тогда как Демонов сохранилось гораздо больше.

— Идите. Я закончу это.

На этот раз она не стала спорить. С помощью Воккии они втроём поковыляли обратно к академии. Когда они скрылись за холмом, я вновь повернулся к полю боя.

Мне нужно было найти того ебаного Ангела с псионическими способностями и выбить из него несколько ответов.

— Ко мне! — прорычал я, и ряды снова выстроились за моей спиной. — Если снова услышите приближение волны, используйте свои тени, чтобы заткнуть уши.

Я прорубил путь прямо через центр их строя, раскалывая силы Ангелов надвое. В тылу, как я и предполагал, ждал Мирза.

Блядь, как же мне хотелось, чтобы здесь были путы Раппа и помогли мне прикончить этого ублюдка.

Вместо этого мне пришлось полагаться на группу Подавителей, чтобы подавить его псионические способности. Другие солдаты передавали мне небольшие клинки, которые следовало вонзить в него, чтобы полностью лишить его силы. Всё это время он осыпал нас ругательствами на ангельском.

Ещё сильнее он разразился ими, когда я поднял его на ноги и погнал обратно к академии с кинжалами, торчащими из его бёдер и икр.

Когда битва закончилась, выжившие начали разбирать тела. Демоны получат подобающие погребальные обряды, и их жертва будет благословлена ещё больше, поскольку Верховная жрица была здесь, чтобы проводить их в следующие жизни.

А Ангелы?

Что ж, лично я предпочёл бы сбросить их в океан, чтобы рыбы объели плоть с их костей.

Проходя мимо Олета и нескольких Сзазадосов, я приказал им именно так и поступить.

— Я хочу получить полный отчёт о наших потерях сразу, как только он будет готов, — добавил я.

За столетия своей жизни я руководил сотнями битв и не был идиотом. Очень многие Демоны погибли, защищая академию и Фюред. Насколько серьёзным окажется урон нашим силам, ещё предстояло увидеть.

Но он будет значительным.

— Да, сэр, — ответили они, все до единого измученные до костей и едва державшиеся на ногах после тягот этого дня.

С Мирзой в оковах и Ассирией, находящейся в безопасности за стенами, я должен был чувствовать триумф.

Но после того как Ангелы беспрепятственно прошли через северную оконечность Мира Демонов, я чувствовал лишь дурное предчувствие.

И то, что случилось с Тролом…

У меня было чувство, засевшее глубоко в костном мозге, что это только начало.

42

42

Усталость тянула мои конечности, пока главный целитель занимался моей раной. Академия находилась в режиме восстановления: солдаты, прихрамывая, проходили мимо палаток на поле боя в поисках лечения, другие тащили дрова к погребальным кострам, расположенным на некотором расстоянии.

Рана на моём плече заживёт через день или два, но что насчёт них?

Шипение сорвалось с моих губ, когда пропитанная мазью ткань прижалась к содранной коже. Чёрт, это было больно, даже несмотря на то, что рана уже затягивалась. Мужчина отпрянул, будто я его обожгла.

— Я сделал вам больно?

Я покачала головой и ещё сильнее стиснула зубы. Он продолжил свою работу, а я продолжила осматривать живых и мёртвых.

Подъехала повозка, везущая полдюжины женщин. Но, в отличие от многих других, что уже прогромыхали мимо, жрицы, ставшие воительницами, лежали аккуратно уложенные, их руки покоились вдоль тела, ладонями к небу.

Рукава были закатаны, открывая татуировку коварного глаза.

Змея обвилась вокруг моей груди и сжалась, лишая меня всякого воздуха.

Слёзы жгли глаза, и зрение затуманилось.

— Это слишком тяжело? — спросил целитель.

— Нет, — ответила я.