— Я серьезно. Ты мог бы работать в «МедТек», заколачивать бешеные кредиты, заниматься передовыми исследованиями. А ты здесь, ешь лапшу быстрого приготовления с кем-то вроде меня.

— Больше никто не станет разучивать со мной танцы из старых болливудских фильмов, — с улыбкой сказал он. Я не ответила тем же.

Дев медленно выдохнул, отложил инструменты и стянул перчатки. Он постучал пальцем по губам, задумываясь.

— Потому что если не я, то никто другой. — В его темных глазах сверкнуло что-то жесткое, скрытое под привычным сарказмом. — Замечала когда-нибудь, что люди, которые больше всего нуждаются в помощи, — это те, на кого всем плевать? Такие люди, как ты. Как я.

Я нахмурилась.

— Значит, ты занимаешься благотворительностью?

Дев издал короткий, лишенный юмора смешок.

— Благотворительность — для тех, кто хочет чувствовать себя хорошим человеком. Я делаю это, потому что это бесит тех, кто считает, что мы должны просто страдать. Корпоратов. Богатых ублюдков. Родителей, которые вышвыривают своих детей на улицу, потому что те не вписываются в их идеальный маленький шаблон. — Его губы изогнулись в чем-то среднем между ухмылкой и оскалом. — Каждый раз, когда я кого-то собираю по кускам, это всё равно что плюнуть им в лицо. И вот это? Это того стоит.

Теперь я улыбнулась ему в ответ:

— Значит, ты просто мстительная стерва?

Он ответил мне такой же ухмылкой.

— А почему, по-твоему, мы так хорошо ладим?

Я потянула его за мочку уха, и он вздрогнул.

— Поосторожнее с техникой,И ! — Он отмахнулся от меня, и я снова села на диван, наслаждаясь несколькими минутами комфортной тишины. Он закончил свои тесты и встал, потягиваясь, сцепив пальцы длинных рук над головой.

— Собираешься сегодня ночевать здесь? — спросил он.

— Да, если ты не против. У меня нет...

Он махнул рукой, прерывая меня.

— Какой смысл мне быть сердобольным добряком, если ты не будешь этим пользоваться? — Он усмехнулся, но у меня упало сердце.

— Дев, тебе не обязательно это делать. Я могу позаботиться о себе. Я что-нибудь придумаю. — Мой мизинец дернулся, и я знала, что Дев это заметил.

— Хочешь, я закажу тебе еще детокса? — Его голос был мягким, и я ненавидела это.

— Нет, я чиста. —Это не считалось.

Доброта на его лице вызывала у меня желание сбежать как можно дальше.

— Эон, ты же знаешь, что это не в тягость.

Мое лицо исказилось. Я не привыкла к тому, чтобы в моей жизни происходило что-то, не основанное на товарно-денежных отношениях. Дев знал это, поэтому дал мне лазейку.

— Как насчет того, чтобы ты оставила клинику открытой допоздна? Посмотрим, зайдет ли кто-нибудь записаться на прием. Тогда будем в расчете за ночевку.

— Ты уходишь?

— Я собираюсь пойти проведать одного парня насчет простыней на резинке. Справишься тут одна пару часов?

— Конечно, справлюсь. — Теперь я наконец ответила на его улыбку. — Только не делай ничего такого, чего не сделала бы я.

— Это очень короткий список,И .

Я швырнула в него подушкой, когда он выходил за дверь.

Глава 21

САЙ

— Это то самое место? — спросил Мэддокс, но даже сквозь его привычную монотонность я почувствовал осуждение.

Клуб «Хеллфайр» был настоящей дырой, даже по меркам Нео Стелларис. Неоновая вывеска мерцала и гасла, половина букв уже перегорела, оставив лишь тускло светиться красным Х Е Л Л. На стенах висели глючащие экраны с записями танцовщиц, которые, вероятно, не работали здесь уже много лет. Тяжелая басовая синти-музыка внутри грохотала так громко, что я чувствовал ее вибрацию в груди еще до того, как мы перешагнули порог.

Я поправил куртку и бросил на Мэддокса косой взгляд.

— Ты ждал красную ковровую дорожку? Или элитный лаунж?

Он не ответил, лишь оглядел фасад с нечитаемым выражением лица. Не то чтобы я ожидал чего-то другого.

Я толкнул дверь, и мы шагнули в пелену дыма и тускло освещенного отчаяния. В воздухе разило дешевыми духами, потом и спермой. Горстка посетителей рассредоточилась по залу, потягивая напитки; их взгляды то и дело метались к главной сцене, где танцовщица вяло покачивалась в такт музыке. Она выглядела скучающей. Как и бóльшая часть толпы.

Рука было легко найти — король в собственном рушащемся королевстве. Он развалился в полузакрытой кабинке, наполовину скрытый тусклым светом: в одной руке выпивка, другая закинута на плечо свернувшейся рядом танцовщицы, обдолбанной в хлам. Его костюм был безупречен, резко контрастируя с разрухой клуба вокруг. Его белобрысые волосы были зачесаны назад, выставляя напоказ шрам, тянувшийся по бледному лицу. Всё тот же старина Рук. Делает вид, что всё еще контролирует ситуацию, даже когда мир вокруг него горит.

Мы с Мэддоксом подошли, и он поднял глаза; медленная, понимающая улыбка поползла по его лицу.