Я оперлась о колени, отталкиваясь от дивана, и последовала за ней по тесному коридору в то, что сошло бы за командный центр. Это была переоборудованная кладовка, забитая под завязку старыми терминалами и оборудованием — всем, что они смогли наскрести. Одну стену полностью занимали экраны с новостными лентами со всех районов; потоки данных прокручивались слишком быстро, чтобы большинство людей могли их обработать. Я взглянула на терминал, который она оставила открытым — сложная архитектура кода, далеко выходящая за рамки базовых повстанческих систем, с множеством ошибок, подсвеченных красным. Поймав мой взгляд, она быстро свернула окно; в ее чертах промелькнуло что-то защитное.

— Всё еще проблемы с протоколом шифрования? — спросила я.

— Это неважно, — ответила она слишком поспешно. — Просто сторонний проект.

Я узнала этот пренебрежительный тон — так говорят те, кому никогда не приходилось признавать, что они не могут решить проблему самостоятельно. Она набрала несколько клавиш, вызывая другой экран. Ее пальцы то и дело возвращались к виску, массируя его круговыми движениями.

— Ты в порядке? В смысле, когда я видела тебя в последний раз, ты еще не оправилась от того пулевого ранения. — Пули, которую в нее всадил Сай.

— В порядке, — отрезала она. — Просто голова болит. Слишком много часов пялюсь в экраны.

Но я заметила кое-что еще — небольшое устройство, пристроившееся за ее ухом, частично скрытое светлыми волосами. Нейростимулятор. Высокотехнологичное медицинское оборудование — определенно не стандартное снаряжение повстанцев. Такое можно найти в клинике Небесного Района, а не в подземном бункере.

Но этот бункер был набит медицинским оборудованием. Не просто аптечками первой помощи, а профессиональными системами и медкомплектами.

— Неплохо устроились, — заметила я. — Ожидаете потерь?

— Всегда готовы, — ответила Таос, осторожно опускаясь в кресло. — Но к счастью, благодаря твоей помощи в прошлый раз у нас было лишь несколько легких ранений. Это оборудование не понадобилось. — Она набрала комбинацию на своем наручном устройстве, и нейростимулятор за ухом один раз пульсировал; по его дисплею пробежал мягкий синий свет. Напряжение в ее плечах немного спало.

— Это с того рейда на клинику, который вы устроили в прошлом месяце? — спросила я, кивнув на стимулятор.

Ее глаза слегка сузились:

— А это имеет значение?

Я пожала плечами, оставив эту тему, — хотя модель выглядела подозрительно дорогой. Вряд ли такую можно было найти в клинике Пурпурного Района, которую они обчистили.

Она повернулась к самому большому монитору, выводя на него записи с улиц Пурпурного Района. Пешеходы двигались с небрежной уверенностью защищенных; желтые вспышки технологии Кинетического Щита мелькали каждый раз, когда кто-то слишком агрессивно натыкался на другого.

— Посмотри на это, — сказала она; на ее лице расплылась искренняя улыбка. — Полгода, и он повсюду. Уровень насилия с применением огнестрельного оружия упал на шестьдесят восемь процентов во всех районах. — Ее глаза сияли от гордости. — Это мы сделали,И . Это реальные изменения.

С цифрами не поспоришь.

— Всё вышло лучше, чем я ожидала, — признала я.

— Потому что мы выложили технологию в открытый доступ, — сказала она, подавшись вперед. — А не просто еще одна корпоративная разработка, чтобы вымогать у людей деньги. — В ее голосе звучала резкость — личная горечь, скрытая под революционной риторикой.

Она вывела на экран схему, которую я узнала мгновенно — моя модифицированная версия алгоритма щита, та самая, которую я скачала во время дела с ПОМ. Но там были дополнения, улучшения, которых не было в моей первоначальной работе. Она заметила, что я ее изучаю.

— Я внесла пару правок в твой код, — сказала она; в ее тоне сквозили нотки защиты. — Ничего серьезного. Просто некоторые улучшения эффективности.

Я кивнула, хотя мы обе знали, что эти «улучшения» были не нужны. Мой код с самого начала был чистым и оптимизированным. Это была переупаковка, а не усовершенствование.

— И что дальше? — спросила я.

Ее рука бессознательно метнулась к боку, прижимаясь к какой-то невидимой болевой точке, и она запнулась.

Я сделала вид, что не заметила, но использовала этот момент, чтобы внимательнее осмотреть комнату. Возле ее рабочей станции, частично скрытый под курткой, лежал набор для инъекций. Логотип на боку был частично соскоблен, но я узнала характерные бирюзово-белые цвета «РеджуваЛайф Фармасьютикалс».

Той самой корпорации, которая отказала моей матери в передовых протоколах лечения после того, как в нее стреляли.

Таос проследила за моим взглядом и быстро накинула куртку, полностью скрыв набор.

— Это не то, что ты думаешь, — сказала она упреждающе.

— Я ничего и не говорила.

— И не нужно было. — Она вздохнула, проведя рукой по волосам. — Не у всех нас есть твои природные таланты,И . Некоторым из нас нужна... помощь, чтобы не отставать.