Я не стала спорить. Мой «Вайзор» мигал новыми предупреждениями о низком пульсе Таос. Я повторяла за ним, вскрывая полоски и осторожно накладывая их на нее. Когда спереди всё было закрыто, я помогла перевернуть ее на бок, чтобы Сай мог наложить еще на спину. Она зарыдала сильнее.

— Почти закончили, обещаю.

Сай просто сжал губы и работал. Я положила ее обратно и позволила «Вайзору» провести сканирование. Ее пульс уже стабилизировался, а лицо расслабилось.

— Что это такое?

— Наниты, — ответил Сай. — Они помогут с восстановлением тканей. А в геле есть гормональный стимулятор, который заставляет ее вырабатывать эндорфины — чтобы заглушить боль. Теперь ей нужно отдохнуть.

— Это технологии ПОМ?

Он не смотрел на меня.

— Да. Разработаны для сил безопасности. Полезны для ранений в полевых условиях.

— Удивительно, что можно купить за деньги. Полагаю, для общественности это недоступно?

Он пожал плечами и встал.

— ПОМ недавно потеряла одну из своих крупнейших военных разработок из-за каких-то экстремистов. С тех пор они стали гораздо менее склонны делиться своими новыми разработками. Не хотят терять преимущество, понимаешь? — Он наконец встретился со мной взглядом, и теперь настала моя очередь отводить глаза.

— Как она? — спросил он, кивнув на мой «Вайзор».

— Похоже, стабилизируется.

— Что ж, я не медбрат, так что моя работа закончена.

Я повернулась обратно к Таос и потянулась к ее руке — пока его рука не опустилась мне на плечо.

— Ты тоже не медсестра. Дай технологиям поработать. Пошли, тебе нужно выпить.

— Дай мне просто минутку с ней.

Он кивнул, оставив нас одних.

Я взяла марлю из его аптечки, осторожно пытаясь стереть копоть и кровь с ее волос. Ее глаза медленно открылись, полные боли, но ясные.

—И ? Я жива?

— Да, ты будешь в порядке.

При этих словах она рассмеялась.

— Я никогда не была в порядке.

Нейроимплант за ее ухом непрерывно мигал, работая над подавлением боли. Я лучше многих знала, насколько это бесполезно.

— Для чего этот имплант, Таос?

Она закрыла глаза, и я подумала, что она, возможно, уснула.

— Прогрессирующая фибромиалгия. У меня это с пятнадцати лет.

Она снова сделала паузу, ее легкие напряженно работали.

— Моя семья заработала миллиарды на лечении таких состояний, как мое. — Таос тяжело дышала, каждое слово явно давалось ей с трудом. — Но никогда не излечивала их. Зачем лечить то, что можно лечить вечно? — Она боролась за контроль над дыханием. — Даже их драгоценная дочь не стоила того, чтобы разработать перманентное решение.

В ее тоне было что-то помимо боли — негодование, конечно, но также и зависть, когда ее взгляд метнулся к моим рукам, где небольшие дуги электричества бессознательно плясали между пальцами. Я осторожно переплела свои пальцы с ее, отключая дисплей.

— Поэтому ты присоединилась к лаборатории Танаки. Искала альтернативы?

— Она понимала. Цифровое сознание не просто сохранило бы воспоминания — оно могло бы освободить нас полностью. Изменить всё. Вот почему я забрала код. — Ее пальцы сжались на моих. — Знаешь, ты всегда была ее любимицей. То, что ты могла делать интуитивно, тогда как остальным из нас приходилось продираться с трудом...

Конечно. Любимица, от которой она избавилась в тот момент, когда я оступилась.

Даже сейчас, в полусознательном состоянии и испытывая боль, эта соревновательная нотка прокралась в голос Таос. Ее глаза встретились с моими, отчаянно ища понимания.

— Код, над которым мы работали,И — он никогда не был просто ради исследований. Речь шла о трансцендентности. Освобождении через технологии.

— Это то, что Церковь пытается сделать с удалением чипов, — пробормотала я, осознавая всё. — Они пытаются отделить сознание от тела. Найти какое-то бессмертие.

— Они пытаются сделать то же самое, но грубо. Разрушительно. — Ее взгляд стал интенсивнее. — Но я могу заставить это работать,И . Я дорабатывала подход. С правильными ресурсами, с правильным... катализатором...

Она многозначительно посмотрела на меня, и я поняла — она имела в виду мои способности Флюкса. То, что она не могла скопировать, сколько бы денег семьи или технологических улучшений ни приобрела.

Ее начало знобить, и я увидела, как гелевые подушечки мягко засветились. Она издала тихий вздох, и ее дыхание выровнялось, когда она провалилась в сон.

Я нежно сжала ее руку.

— Отдыхай, Таос.

Наблюдая за ее сном, я задавалась вопросом, сколько в ее революции было искреннего желания изменить систему... а сколько было связано с выходом за рамки ограничениэй, которые она так глубоко ненавидела — ограничений, которые не могли преодолеть никакие привилегии.

ГЛАВА 52

ЭОН

Я вернулась в гостиную Сая. Он прислонился к спинке дивана, ожидая меня.