Клейн, сжимая в руках две тонкие ветви, раз за разом глухо шептал эту фразу, однако импровизированная лоза оставалась абсолютно неподвижной.

Подобное поведение означало лишь одно: прорицание потерпело фиаско. Либо же в самом Гураине попросту не водилось подходящей мишени для превращения в нового болванчика.

«Похоже, оккультные фокусы пока себя исчерпали. С утра пораньше соберу вещички и покину эту дыру…» — беззвучно пробормотал сыщик, небрежным жестом отправляя ветки прямиком в мусорную корзину.

Застывший неподалеку марионетка Энзо, пускай и не смел поднять взор на хозяина, покорно сверля взглядом пол, тем не менее сноровисто и привычно заварил чашку черного чая, учтиво подав ее юноше.

Нынешний облик «Победителя» разительно отличался от прежнего: его кожа так обгорела на палящем солнце, что пошла красными пятнами и начала шелушиться. Едва эти ожоги заживут, кукла обзаведется естественным, смуглым загаром.

— Дабы безупречно замаскировать свежую добычу и не позволить ищейкам Школы Розы взять след, Клейн заставил этого джентльмена «прогуляться» на залитое зноем побережье, подвергнув плоть изнурительным, долгим солнечным ваннам.

Параллельно с этим кукловод дернул за ниточки, велев Энзо самолично сбрить львиную долю шевелюры, оставив лишь короткий, неприметный ежик. Довершили образ ювелирная коррекция формы бровей, игра с пудрой для изменения светотени на лице и темные очки. Теперь Энзо казался совершенно иным человеком. Даже столкнись он нос к носу с закадычными друзьями, те бы ни за что его не признали — разве что среди них затесался бы подлинный «Безликий».

Помимо чисто физического, мирского маскарада, Клейн не преминул прибегнуть и к мистическим уловкам. Первой ступенью защиты стали объятия «Бумажного ангела», а второй — постоянное ношение медного свистка Азика, наглухо отсекающего любые прорицания.

Ко всему прочему, сыщик уже успел на практике удостовериться: пассивные ауры «удачи» и «бедствий», присущие «Победителю», напрочь испарились. Впрочем, корень этой аномалии оставался загадкой — то ли дело было в самом статусе безвольной марионетки, то ли во всепоглощающем влиянии серой мглы.

Приняв горячий чай и сделав небольшой глоток, Клейн устремил тяжелый взгляд на разложенную поверх журнального столика карту Балама. Юноша вновь погрузился в раздумья, прикидывая оптимальный маршрут для охоты на вторую куклу.

Но в этот самый миг привычные цвета вокруг внезапно налились пугающей густотой, словно невидимый художник с силой прошелся по реальности свежими, насыщенными мазками масляных красок.

Вслед за этим прямо подле марионетки Энзо из пустоты стремительно соткался человеческий силуэт. Облаченный в строгий черный костюм и шелковый цилиндр, мужчина среднего роста щеголял бронзовой кожей и мягкими чертами лица. В его глазах читалась бесконечная, умудренная веками тяжесть, а под правым ухом виднелась крошечная родинка. Это был не кто иной, как Азик Эггерс.

«Мистер Азик наконец-то пожаловал…» — сердце Клейна радостно екнуло от приятного сюрприза. Однако уже в следующую долю секунды сыщик опешил, подметив одну пикантную деталь: наставник материализовался аккурат возле болванчика.

В голове юноши невольно, сама собой вспыхнула донельзя комичная, но пугающе правдоподобная картина:

Ведомый зовом медного свистка, мистер Азик, в точности как и в прошлый раз, молниеносно хватает носителя артефакта за плечо и, прорывая ткань духовного мира, стремительно уносится прочь. А самому Клейну остается лишь беспомощно глазеть им вслед, отчаянно тянуть руку и застывать на месте соляным столбом, фатально опоздав на какие-то жалкие доли секунды.

Впрочем, на сей раз Азик, по сравнению с их минувшими встречами, казался куда более молчаливым и сдержанным. Бросив беглый взгляд на совершенно новую, незнакомую личину Клейна, он ровно произнес:

— Ты готов?

Глава 913 Подготовка Клейна

Подготовка… Разумеется, ничего подобного не было… Натянув на лицо улыбку, Клейн кивнул в сторону марионетки Энзо:

— Эта перчатка всё еще нуждается в печати.

Пока он говорил, Энзо, чья кожа заметно покраснела и шелушилась, левой рукой, на которой красовались перстни «Цветок Крови» и «Зеленый Цвет», стянул тонкую человеческую кожу, покрывающую его правую кисть.

То был не кто иной, как «Ползучий голод».

По правде говоря, в свободное от стычек время Клейн предпочитал забрасывать «Ползучий голод» прямиком в таинственные чертоги над серой мглой. В конце концов, после чудовищной мутации старая печать артефакта приказала долго жить, и теперь эта дрянь требовала ежедневной кровавой дани в виде живого человека, грозя в противном случае сожрать самого носителя. Однако, памятуя об ответной весточке от мистера Азика и его скором визите, сыщик рассудил: если не грянет форс-мажор, реликвия благоразумно останется в реальном мире.