…Узрев реакцию «Адмирала Ада» Людвилла, Клейн, как и уцелевшие матросы на борту «Черного Тюльпана», едва не усомнился в собственном зрении.

Изначально сыщик прокручивал в голове лишь два возможных сценария:

Первый — Людвилл, предчувствуя неладное, мог заручиться поддержкой полубога из Спиритического культа и устроить засаду на Германа Воробья вкупе с его таинственным покровителем. Подобный расклад отнюдь не казался бредом сумасшедшего: как-никак, седьмая Последовательность Пути «Смерти» носит титул «Медиума» и дарует способность загодя чуять фатальную угрозу.

Второй — «Адмирал Ада» оказывается застигнут врасплох, бросается в отчаянную лобовую атаку, но мистер Азик играючи стирает его в порошок.

Клейн уже даже выстроил в голове безупречный план: грянь первый вариант — мистер Азик свяжет боем вражеского полубога, а сам юноша откроет охоту на пиратского адмирала, дабы разжиться второй марионеткой. Случись же второй сценарий — он почтительно попросит наставника не вмешиваться, натравит на Людвилла своего болванчика и сойдется с пиратом в дуэли один на один. В пылу этой сечи он намеревался виртуозно использовать таланты «Ползучего голода», прячась по теням и дергая за ниточки из-за кулис, чтобы как можно скорее переварить эликсир «Марионеточника».

И кто бы мог помыслить, что этот грозный пират даже не попытается дать отпор! Вместо этого он рухнул ниц и принялся истово целовать доски палубы, уподобившись самому жалкому, безропотному рабу Азика.

«И как тут, скажите на милость, затевать драку?..» — впав в легкий ступор, Клейн беспомощно таращился вперед, мучительно соображая, стоит ли вообще нарушать тишину.

Тем временем над всем галеоном повисло звенящее, мертвенное безмолвие.

Азик привычным жестом придержал на голове шелковый цилиндр и размеренным, неспешным шагом приблизился к распластавшемуся на досках Людвиллу.

Один шаг, второй, третий… Замерев прямо перед трепещущим пиратским адмиралом, мужчина глухим, вибрирующим баритоном произнес:

— До какой стадии дошел проект Спиритического культа по созданию искусственного бога Смерти?

Людвилл, намертво вжимаясь лбом в палубу, хрипло прохрипел в ответ:

«Искусственная Смерть уже способна самовольно отравлять разум мастеров высших эшелонов, потерпевших фиаско при возвышении. Однако откликаться на мольбы и ритуалы ей пока не по силам…»

Выдав этот доклад, корсар слегка приподнялся. Дрожащими пальцами он стянул с правой руки массивный, отливающий свинцовой чернотой квадратный перстень и, благоговейно сжимая его обеими ладонями, преподнес Азику.

Абсолютно бесшумно, словно подхваченное мириадами незримых призрачных рук, кольцо само собой воспарило в воздухе и плавно легло прямо в ладонь наставника.

Азик скрупулезно изучал артефакт пару томительных секунд, после чего небрежно нанизал его на указательный палец левой руки.

В ту же секунду от его фигуры во все стороны хлынула невыразимая, хтоническая и подавляющая аура истинного величия. Живые мертвецы и скелеты — кто обнаженный, кто в истлевших кожаных лохмотьях — словно подкошенные, разом рухнули на одно колено. Они низко склонили черепа, не смея поднять взор выше его начищенных сапог. Мечущиеся в воздухе мстительные духи и тени точно так же камнем упали вниз, намертво прильнув к палубным доскам. Ни одна тварь больше не отважилась парить в вышине.

Уцелевшие матросы один за другим с глухим стуком валились на колени, вжимаясь лицами в дерево и до смерти боясь даже пошевелиться.

Застывший на другом конце палубы Клейн лишь беспомощно наблюдал за спиной Азика и этой внезапно расчистившейся, сюрреалистичной картиной. Юноша судорожно хватал ртом воздух, так и не сумев выдавить из себя ни звука.

Тем временем Азик сделал еще пару шагов, оказавшись сбоку от «Адмирала Ада». Развернувшись вполоборота к Клейну, он с ледяным спокойствием бросил Людвиллу:

— Отныне и на год ты становишься его марионеткой. Как только срок истечет, сможешь благополучно вернуться в мир духов.

Эта фраза прозвучала настолько обыденно, будто речь шла не о жизни, смерти и будущем грозного пиратского адмирала, а о сущем пустяке. Казалось, Азику было глубоко плевать на жалкие чувства и терзания того, кому он отдавал приказ.

Тело Людвилла забила крупная, неконтролируемая дрожь. В ней дико сплелись воедино и клокочущая ярость, и жгучая обида, однако корсар так и не посмел вскинуть голову. Всё так же намертво вжимаясь лбом в палубу, он выдавил:

— Повинуюсь, великий Консул Смерти.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как из пустоты один за другим начали выныривать таинственные символы. Переливаясь мертвенной бледностью и ядовито-зелеными всполохами, они стремительно сплелись воедино, выковав иллюзорные бронзовые врата.

Этот призрачный портал на глазах сжался до крошечных размеров и молниеносно вонзился прямо в лоб «Адмирала Ада».