— Мне жаль, — хрипло сказал он. — Клянусь богами, Лазарус, мы найдём того, кто это сделал. Мы заставим их заплатить.

Он с силой ударил кулаком по полу.

Грохот эхом прокатился по маленькому дому.

И в этот момент снаружи раздался гул.

Топот копыт.

Быстрые шаги.

Много шагов.

Сандалии тяжело застучали по земле.

Дверь с грохотом разлетелась.

Кедровое дерево раскололось, щепки брызнули во все стороны, когда створки с треском сорвало с петель. В дом ворвались стражники. Их бронза вспыхивала в утреннем свете, а гребни на шлемах качались в такт бегу.

Я даже не успел осторожно опустить мать на пол.

Чья-то рука вцепилась в мою тунику и одним рывком поставила меня на ноги. Хватка сдавила грудь так сильно, что я задыхался. В нос ударил запах пота и бронзы.

Другой стражник налетел на Сальваторе, заломил ему руки за спину и с силой впечатал лицом в глинобитную стену. Сальваторе зарычал, пытаясь вырваться, но против их силы не мог сделать ничего.

Под бронзовыми шлемами почти не было видно лиц.

Только холодные, пустые глаза.

Это был не обыск.

Они пришли за нами.

Амара закричала.

Пронзительно.

Отчаянно.

Она бросилась ко мне, но третий стражник перехватил её за талию. Ладонь грубо зажала ей рот, заглушая крик. Она отчаянно вырывалась, брыкалась, её волосы растрепались, закрывая лицо, но даже приглушённый крик всё равно прорвался сквозь весь этот хаос.

— Не смейте, блядь, трогать её! — взревел я, пытаясь вырваться из рук, удерживавших меня.

Стражник даже не колебался.

Его кулак врезался мне в челюсть.

Что-то хрустнуло.

Перед глазами вспыхнул белый свет.

Рот мгновенно наполнился горячим металлическим вкусом крови.

— Ты, Лазарус из Угарита, — холодно произнёс стражник, — арестован за убийство своей матери, Анатии.

Эти слова будто пронзили меня насквозь.

— Что?.. — выдохнул я. — Нет… Это неправда! Мы всю ночь были у моря…

Второй удар оборвал мои слова.

Голова дёрнулась в сторону.

Мир закружился.

— Ошибки нет, — прорычал стражник.

Из-под бронзового шлема на меня смотрели пустые, безжалостные глаза.

Затем он повернулся к Сальваторе.

— А ты, Сальваторе Лориан, обвиняешься в убийстве своего отца, лорда Лориана, а также в убийстве Хелены Элани, Азареля Мирана и Дагонеля Сулика. Твой клинок был найден на месте преступления.

Сальваторе застыл.

У него перехватило дыхание.

А потом его голос сорвался.

— Это ложь!

Один из солдат шагнул вперёд и поднял кинжал. Его бронзовое лезвие блеснуло в утреннем свете, потемневшее от засохшей крови.

— Это не мой кинжал! — крикнул Сальваторе. — Клянусь богами, нас кто-то подставил!

Сердце грохотало у меня в груди. Во рту стоял привкус пыли и крови.

— Это безумие! — закричал я. — Мы были вместе! Спросите жителей деревни! Спросите кого угодно!

Капитан шагнул вперёд, и его тень накрыла нас.

— Прибереги свои слова для тюремщика, — сказал он. Каждое слово прозвучало спокойно и окончательно. — В Дредхолде у тебя будет достаточно времени, чтобы говорить.

Это название пронзило меня ледяным холодом.

Дредхолд.

Оттуда никто не возвращался.

Даже невиновные.

Я судорожно втянул воздух и покачал головой.

— Нет… Нет, этого не может быть. Кто это сделал?!

Мне никто не ответил.

Чья-то рука, крепкая как железо, схватила меня за тунику и грубо подняла на ноги.

— Отпустите меня! — взревел я, вырываясь так отчаянно, что плечи обожгло болью.

Голос Сальваторе прорезал весь этот хаос.

— Сукины дети! Вы за это заплатите!

Его с силой впечатали в стену.

Глухой удар эхом разнёсся по дому.

Амара закричала.

Она попыталась броситься ко мне, но стражник удержал её, крепко обхватив рукой за талию. Она брыкалась, царапалась, её волосы растрепались, а карие глаза были широко распахнуты от ужаса.

— Прекратите! Это не он! Никто из них этого не делал!

Её крик сорвался на рыдание, когда стражник грубо схватил её за челюсть, отвернул лицо в сторону и заставил замолчать.

Голос капитана перекрыл всё.

— Увести их.

Всё происходящее было неправильным.

Кто мог убить мою мать… И сделать убийцей меня?

У нас не было врагов.

Не было богатства.

Не было власти.

В Угарите мы были никем.

Слишком незаметными.

Слишком незначительными.

И всё же кто-то решил уничтожить нас.

Снаружи безжалостно палило солнце. Его свет был таким ярким, что делал всё вокруг ещё страшнее. По земле тянулись длинные узкие тени.

Нам завели руки за спину и туго связали грубой пеньковой верёвкой. Она глубоко впивалась в кожу, уже содранную и избитую после борьбы.