Теперь Хогарту казалось, что она говорит уже не с ним, а сама с собой — будто пытается оправдаться за содеянное или, что ещё хуже, снова пережить свои лучшие мгновения.

И тут он разом понял, как всё связано.

— Когда той ночью к тебе пришёл Островски, он увидел твои голые бёдра. Они были не чахлые, а мускулистые.

— Это называется атрофированные, идиот!

Она перегнулась через подлокотник, схватила пистолет и швырнула его в противоположный угол мастерской.

— Островски увидел только одно бедро. И на нём не было шрамов от ударов ножницами. Представляешь, как он растерялся? Наверное, он уже не помнил, какая нога была изуродована — левая или правая. Поэтому дома и полез в свои старые видеокассеты.

Она слабо улыбнулась.

— Несмотря на ошибки, о которых ты так умно рассуждал, всё бы сошло гладко. В убийстве обвинили бы Мадлен — не Линду! Она ведь даже находилась под защитой полиции. Мне оставалось только избавиться от тела Линды и навсегда занять её место. Идеальное укрытие, чтобы исчезнуть.

Мадлен глубоко вдохнула.

— После всего, что случилось, полагаю, ты нашёл тело Линды.

Хогарт покачал головой.

— Земля у тебя под ногтями! Думаешь, я слепая? Ты раскопал подвал, разворошил мою жизнь, с самого начала всё перевернул вверх дном… хотя тебя это вообще не касалось! — прошипела она, багровея.

Она сдёрнула с ног шерстяной плед. Под ним обнаружились длинные острые ножницы.

Ослепительная вспышка озарила мастерскую, и Хогарт почти физически ощутил электричество в воздухе — кожей, корнями волос. В тот же миг гром заставил содрогнуться половицы.

Мадлен сжала ножницы и поднялась из инвалидного кресла.

 

 

 

ГЛАВА 27

 

Когда Мадлен добралась до него, она занесла ножницы.

— Откуда у Островски было это видео?

— Не знаю.

Хогарт попытался закрыться руками, но не смог даже поднять их.

Мадлен присела на корточки и вонзила острие ножниц ему в бедро. Боль прошила до мозга костей. Он стиснул зубы и закричал только тогда, когда она выдернула лезвие.

— Как Островски раздобыл это видео? — прошептала она ему на ухо.

Ответа она ждать не стала. Ударила снова — теперь в другое бедро.

— Я не знаю! — заорал Хогарт.

Она вытащила ножницы из его плоти, вновь замахнулась, но на этот раз чиркнула ему по лицу. Хогарт не успел отвернуться. Он почувствовал разрез. Кровь потекла по щеке, по шее — за ворот рубашки.

— Дорнауэр снимал терапию Линды на видео, — выдавил он. — Должно быть, отправил запись Островски.

— Зачем?

— Островски регулярно интересовался состоянием Линды, — предположил он.

— Кто ты на самом деле? Как ты получил это видео? — спросила она так тихо и сдержанно, что он едва расслышал.

Не дожидаясь ответа, она снова вонзила ножницы ему в бедро и повернула лезвие в ране. Теперь он уже просто выл. Штаны насквозь промокли; он сидел в луже крови, которая расползалась все шире.

— Что, смеяться расхотелось? — пробормотала она. — Давай, посмейся надо мной еще. Как недавно. Подержи меня за дуру.

Она водила лезвием по его лицу и груди. Одни удары уходили мимо, другие рвали рубашку, третьи вскрывали кожу.

Несмотря на боль, он думал о Линде. Наверное, именно так она себя чувствовала, когда Мадлен наносила ей удары — перед тем как Линда рухнула вниз по лестнице и сломала позвоночник.

— Спрашиваю тебя в последний раз. Как ты получил видео?

Перед глазами у Хогарта потемнело. Желудок свело.

— Незадолго до убийства Островски звонил моему брату, — выкрикнул он и зажмурился, ожидая нового удара.

Но она слушала.

— Курт — хиропрактик! — крикнул он. — Он был одним из студентов Островски. Островски ему доверял. Он спрятал видео за отставшей плиткой в ванной. Я нашел его там.

— А кто эта маленькая шлюха?

— Дочь Курта!

Мадлен помолчала, будто обдумывая его слова, затем снова занесла руку и вонзила ножницы Хогарту в икру.

— Кто ты на самом деле? — Она навалилась на ножницы. — Как ты получил видео?

Веки Хогарта затрепетали.

— Как ты получил видео?

Она провернула лезвие, и он выкрикнул ответ.

Он задыхался, сердце колотилось на пределе.

— Я нашел его в ванной Островски!

Она выдернула ножницы и вогнала острие сквозь ботинок Хогарта — в пятку.

— Как ты получил видео?

У него больше не было сил отвечать. Он слышал, как лезвие вырывается из плоти и снова входит в нее. Странно, но новая боль доходила до него уже глухо, будто сквозь толщу воды.

Может быть, Мадлен задела артерию. Тогда он истечет кровью за считаные минуты, и скоро все кончится. А если нет? Сможет ли он когда-нибудь ходить, если переживет эту пытку?

Мадлен ударила его ладонью по лицу. После следующей пощечины он очнулся. Почувствовал кровь во рту, на губе.

— Как ты получил видео?

— Пошла ты, — прохрипел он.