— Когда сегодня утром эксгумировали моих родителей, стало лишь вопросом нескольких часов, когда криминальная полиция получит ордер на обыск мельницы. Время работало против меня. Мне нужно было встретиться с Мадлен. Нам надо было кое-что сделать, но я не могла покинуть дом: я находилась под полицейской охраной. К счастью, вы приняли моё приглашение на кофе. Это был мой шанс избавиться от наблюдения.

— Похоже, вы опоздали? — Хогарт подумал о лопатах в багажнике фургона. — Труп в кладовом погребе уже нашли.

— Уже известно, кто погибший? — спросила она.

— Нет.

Молния осветила мастерскую, и сразу вслед за ней раскат грома глухо прокатился по стенам.

— Где Айхингер?

Линда не ответила.

Хогарт не сводил глаз с лестницы. Насколько он знал, это был единственный путь наверх.

— Где Мадлен?

— Боюсь, эти двое сейчас заняты друг другом. А пока ответьте на мой вопрос: как к вам попала видеозапись?

— Та, которую Мадлен сожгла у себя в камине?

— Именно. Откуда она у вас?

Хогарт лихорадочно соображал. С самого начала всё вертелось вокруг этой записи. Он смотрел её несколько раз. Всего лишь скучный документальный фильм. Какая важная сцена могла там быть?

— Мадлен хотела выяснить, почему я приходил к вам в академию и задавал вопросы об Островски. Она влезла ко мне в квартиру и нашла кассету. От прокурора Хаузера знала, что мой брат сидит в следственном изоляторе. Она проникла и к Курту, где спрятала свою духовую трубку с дозой ботокса.

— Великолепно, Ватсон, — перебила его Линда. — Как вы получили запись? Кто ещё о ней знает?

— Так игра не пойдёт.

Хогарт вытащил «Глок» из кобуры, снял оружие с предохранителя, но палец на спусковой крючок не положил.

— Сначала вы скажете, почему Островски, Дорнауэр и Фальтль должны были умереть.

— Вы мне угрожаете?

— А у меня есть выбор?

Он направил ствол на Линду.

— Если позволите совет: не стреляйте мне в ноги, я там ничего не чувствую.

— Не волнуйтесь, я просто приложу вас рукоятью по виску. После номера с усыплением я вам это должен.

Он говорил серьёзно и не испытывал ни малейших сомнений: если придётся, ударит. Чем дольше он разговаривал с Линдой, тем яснее понимал, что она безумна не меньше своей сестры. Похоже, безумие было у них семейным.

— Эти врачи спасли вам жизнь. Почему они должны были умереть через двадцать лет после вашего несчастного случая?

— Потому что никак не могли оставить меня в покое.

Говоря это, она подъезжала к нему в коляске.

— Я уже несколько лет как должна была прийти на контрольный осмотр в клинику Дорнауэра. Он писал письма, звонил, уговаривал снова приехать на лечение. Но я не хотела иметь с ним ничего общего. В конце концов Дорнауэр выяснил, что Островски был не только моим тогдашним лечащим врачом, но и близким другом семьи. Он позвонил Островски и попросил повлиять на меня. Островски пришёл ко мне домой. Я только что приняла ванну, и, когда халат распахнулся, он похотливо уставился мне на ноги. Но я ошибалась. Он не был старым извращенцем. В тот миг он понял правду. В ту же ночь Островски помчался домой. Он был растерян, рылся в старых кассетах, искал одну конкретную запись — и нашёл. Вы ведь её видели, правда? Остальное вам известно.

Какое ещё «остальное»? Хогарт всё ещё не понимал связей. Где мотив? Ради чего все эти убийства?

— А теперь скажите, как вы получили эту запись! — рявкнула Линда.

В этот момент в кармане его брюк зазвонил мобильный Айхингера. Спина Линды напряглась. Держа её на прицеле, Хогарт достал телефон и ответил.

— Это ты, Хог? — Голос Гарека звучал растерянно. — Почему трубку взял ты? Айхингер рядом?

— Что-нибудь ему передать? — спросил Хогарт.

 

 

Примечания переводчика:

Рогипнол — торговое название снотворного препарата Rohypnol.

Тиопентал — сильнодействующий барбитуратный препарат, применяемый как анестетик.

Энгельсмюле — топоним; буквально с немецкого можно передать как «Ангельская мельница», но в тексте сохранено звучание имени места.

 

 

 

ГЛАВА 26

 

Громовой удар заставил мастерскую содрогнуться.

— Что?.. — Связь на мгновение оборвалась. — …не понимаю тебя… приём плохой! — крикнул Гарек.

Новая вспышка — и тут же раскат грома. Балки мельницы заскрипели.

— Передать ему что-нибудь? — повторил Хогарт.

Линда спрятала руки под пледом и зашарила там. Что бы она ни делала, если вытащит оружие — он выстрелит без колебаний. Хогарт осторожно положил палец на спуск.

— …трупу два с половиной года, — донёсся голос Гарека, почти заглушённый шумом. — …десятки ударов в грудь… ножницами… — Последовала долгая пауза. — …нет зубов, нет кончиков пальцев… всё равно опознали…

Руки Линды снова показались. Она сунула в рот сигарету.

— Говори дальше! — крикнул Хогарт.