Сабина, устроив Татьяне вечеринку-сюрприз, снова превзошла саму себя. В столовой пахло кофе и ореховым тортом, а из гостиной доносился хриплый, плохо сведённый звук панк-группы. Праздновали семнадцатилетие дочери, и квартира была набита битком.

Правда, по коридору проходила чёткая граница. Друзья семьи сидели в столовой за кофе, а Татьянины школьные приятели и товарищи по группе откупоривали бутылки игристого в гостиной.

Сабина пронеслась мимо Хогарта с противнем, полным пицца-булочек.

— Когда вы наконец убавите этот шум?

— Шум? Это не шум! — крикнула Татьяна из гостиной.

— Это новое демо «Johnny Depp», — объяснил Хогарт своей невестке. — Немного уважения. — Он подмигнул Сабине. — Они, между прочим, две недели репетировали его в подвале у Гулли.

Сабина обернулась.

— У Гулли?

Хогарт кивнул в сторону гостиной.

— Парень с длинными волосами.

— Который из парней с длинными волосами? — Сабина усмехнулась и скрылась с противнем в гостиной. — Еда, господа!

А ведь Сабина была вовсе не так уж плоха.

С тех пор как уголовная полиция на прошлой неделе выпустила Курта из-под стражи, их супружеская жизнь, кажется, снова входила в колею. Во всяком случае, Сабина выглядела куда спокойнее прежнего.

Пока она раздавала булочки, Татьяна вынырнула из людского месива, чтобы убавить звук стереосистемы. Потом вышла из гостиной, увлекая за собой Гулли, и встала рядом с Хогартом в коридоре.

Одинаковые наряды по-прежнему были в моде. На обоих были чёрные футболки с надписью: «Мы можем пить и без веселья». Вот как менялись времена.

— Веселишься, Хог?

— Безумно, Спайдер.

— Это Гулли.

— Мы уже знакомы. Привет. — Хогарт кивнул парню лет восемнадцати. — Не боитесь, что однажды вами заинтересуются адвокаты Деппа?

— Да ладно, он клёвый. И потом, у нас есть доктор Флизеншу, он всё разрулит, да? — Татьяна ткнула Хогарта кулаком в бок.

Тот болезненно поморщился.

— Ой, прости. Кстати, это мой дядя, страховой детектив, я тебе про него рассказывала. Я потом тоже стану детективом — если с группой не выгорит.

— Ясно. — Гулли кивнул. — Круто сработано, чувак. Я в газете читал.

— Спасибо, чувак, — ответил Хогарт.

— Прекрати так говорить! — Татьяна одарила его строгим взглядом.

— Сорри.

— Ты опять! — Она нахмурилась.

— Как твои родители? — спросил Хогарт. — Ну, ты понимаешь… после всего этого.

— Думаю, уже всё. Вроде наладилось.

— Хорошо. — Хогарт кивнул.

Некоторое время они стояли молча. Наконец мимо них пронеслась Сабина с пустым противнем.

— Татьяна, булочки остывают.

— Да-а-а. — Та закатила глаза и взяла Гулли под руку.

— Пойду посмотрю, как там твой отец. Кажется, он один на кухне.

Татьяна усмехнулась.

— Нейтральная территория.

— Именно.

Хогарт опёрся на костыли и похромал к кухне. За спиной он услышал, как парень прошептал:

— Он что, уже такой старый?

— Ты же читал в газете, — зашипела Татьяна. — Его в больнице по кускам собирали, идиот!

Кухня и впрямь оказалась нейтральной территорией. Курт стоял один, спиной к двери, смотрел в окно и как раз заканчивал телефонный разговор.

— Прощай.

Он опустил мобильник и обернулся.

— Привет, великан. Что же ты к людям не выходишь?

— С такой ногой? Я ещё не настолько устал от жизни. — Хогарт прислонился к столешнице. — Пока швы не сняли, пусть ко мне лучше никто не приближается.

— Эта женщина тебя знатно отделала, да? — Курт скривился. — Жаль, финал я пропустил. Как раз последний вечер в камере был.

— Ты бы вышел раньше, если бы раскрыл своё алиби.

— Или если бы ты не дал украсть у себя видеокассету.

Хогарт кивнул.

— Туше.

— Кстати, трёхдневная щетина тебе идёт. Немного седая, но недурно.

— Ты когда-нибудь пробовал бриться с изрезанным лицом? — Хогарт провёл пальцами по щетине. Правая рука была забинтована. Ещё один сувенир от Мадлен. — Говорят, седина — это сексуально.

Он посерьёзнел и кивнул на мобильник в руке Курта.

— Кто это был?

Курт пожал плечами.

— Ты знаешь кто.

— Виктория Бергер из Альт-Эрлаа?

Курт покосился на дверь, но поблизости никого не было.

— Я с ней порвал. За три дня в следственном изоляторе у меня многое в голове провернулось. Мы с Сабиной попробуем начать заново.

— Она выглядит счастливой.

— Отчасти это только фасад. — Курт посмотрел в окно. — Наверное, она знает, что у меня была другая, но молчит. Эта тема — табу. Но она борется за семью. И я тоже.

— Она и за тебя боролась, пока Виктория Бергер ездила с мужем по магазинам, — добавил Хогарт.

— Да. Боролась. У меня замечательная жена и замечательная дочь.

— Ты был бы сумасшедшим, если бы всё это бросил.

Курт кивнул.

— Но больше всего меня задело, когда ты сравнил меня с матерью…

— Отец никогда не заслуживал такого обмана и предательства.