Пока Сабина разговаривала по телефону на диване в гостиной, он прошел в конец прихожей. Дверь в комнату Татьяны была открыта. На ней висел самодельный плакат ее группы Johnny Depp, подписанный ее сценическим именем — Spider.

Хогарт огляделся и заметил на комоде стационарный телефон. После того как убийца выкрал из его квартиры видеозапись Островски, оставался только один способ снять с Курта подозрения по делу об убийстве.

Он хотел перемотать пленку автоответчика, но аппарат оказался цифровым, с картой памяти. Тем лучше.

Хогарт открыл в меню список звонков, чтобы прослушать записи за пятничный вечер. Один из вызовов должен был быть от Островски: тот просил Курта найти спрятанную у него в доме видеозапись. Такая запись, с одной стороны, доказала бы, что видео действительно существовало, а с другой — объяснила бы, почему следы обуви и отпечатки пальцев Курта оказались на месте преступления.

На дисплее не было ни одной записи. Тогда Хогарт нажал кнопку воспроизведения и прислушался, но через несколько секунд аппарат снова отключился. Можно сойти с ума.

Кроме приветствия, на карте памяти не осталось ни одного сообщения.

Он прошел в гостиную. Сабина сидела на диване, подтянув колени к груди; она как раз положила мобильный и провела рукой по волосам.

— Почему на автоответчике нет сообщений?

— Я стерла их полчаса назад, — пробормотала она, не поднимая глаз.

Хогарту стало дурно.

— Зачем?

— Что значит — зачем? — Она посмотрела на него.

На лбу у нее залегли тревожные складки, глаза покраснели.

— Потому что карта была забита. Там всего пятнадцать минут памяти. Телефон звонит без конца. Мне пришлось перезванивать пациентам Курта и отменять приемы. А потом я удалила сообщения.

Словно в подтверждение, в прихожей зазвонил телефон. Включился автоответчик, и послышался голос Татьяны:

— Хогартов нет дома…

— А ты вообще что здесь делаешь? — спросила Сабина.

Хогарт прислонился головой к дверному косяку и на мгновение закрыл глаза. Если бы он пришел всего на час раньше.

— Их можно как-нибудь восстановить?

Сабина коротко рассмеялась.

— Стерто — значит стерто. Теперь скажешь наконец, что тебе здесь нужно?

— Уголовная полиция скоро будет тут. У следователей ордер на обыск.

Сабина выпрямилась. Она сидела на диване неподвижно, с окаменевшим лицом.

— Никто в эту квартиру не войдет.

Хогарт вздохнул.

— Ты не сможешь им помешать. Лучше впусти их: они все обыщут, ничего не найдут и уйдут.

Идея с автоответчиком лопнула как мыльный пузырь. Оставался только один шанс как можно быстрее вытащить Курта из этой истории. Нужно было раскрыть его алиби.

— Я пойду в практику Курта, — сказал он.

— Что тебе там нужно?

— Я…

Телефон снова зазвонил, и Сабина закатила глаза. Пока она разговаривала с одним из клиентов Курта, Хогарт взял с полочки рядом с входной дверью ключ от практики и вышел из квартиры.

Практика располагалась на нижнем этаже соседнего строения. На матовом стекле двери был приклеен листок с надписью: «Временно закрыто — подробная информация по телефону…» Ниже стоял номер мобильного Сабины.

Хогарт отпер дверь и вошел. Его встретила знакомая смесь запахов тигрового бальзама и всевозможных массажных масел.

В вытянутом помещении за вешалкой и туалетом располагались приемный кабинет Курта и небольшой офис. Дальше находились две массажные кабины с мягкими кушетками. Через широкую стеклянную витрину со стороны улицы в офис падал резкий свет, но в кабинах жалюзи были опущены.

Хогарт сел за письменный стол Курта. Возможно, Островски звонил не в квартиру, а сюда, в практику. Но к телефону на столе автоответчик подключен не был.

Он откинулся на спинку кресла и уставился на плакаты на стене. Вот, значит, как выглядят рефлекторные зоны, нервные пути и десятки акупунктурных точек.

В углу стоял манекен в человеческий рост, похожий на тот, что он видел в ванной Островски. Каким-то образом нужно было выяснить адрес пациентки, с которой Курт провел вечер пятницы, пока Сабина и Татьяна гостили у матери Хогарта.

Он сидел в кожаном кресле, закинув ноги на стол, смотрел в окно и размышлял, когда перед домом остановилась машина. Из нее вышли Гомес и несколько коллег в штатском. Среди них был и тот долговязый тип с взъерошенной шевелюрой и очками а-ля Джон Леннон.

Они не теряли ни минуты. Чернила под подписью Хаузера на ордере на обыск еще, наверное, не успели высохнуть, а следователи уже ворвались в дом, как стадо слонов, чтобы перевернуть каждый квадратный сантиметр двухэтажной квартиры.

Если уж они вбили себе в голову, что в камере предварительного заключения сидит тот самый человек, ничто и никто не мог их переубедить. Оставалось лишь ждать, когда вся эта компания появится в практике, чтобы и здесь поставить все вверх дном.

Хогарт убрал ноги со стола и выдвинул ящики. Он знал, что компьютера у брата нет.