— Оглянитесь, — ответил Хогарт. — Сотни тысяч папок, тысячи жестких дисков с резервными копиями. Непрофессионал даже не понял бы, где начинать поиски.

— Согласна. Ваш убийца решил не рисковать.

— Еще как! — Хогарт затянулся.

Сейчас собственная теория казалась ему довольно идиотской.

— Так что вы о ней думаете?

— Скажу завтра вечером, после того как отвезу ваши пробы в химическую лабораторию.

— Вы?

— Разумеется. В конце концов, я хочу, чтобы это дело закрыли еще в нынешнем столетии… Да и кто знает, вдруг на вас снова нападут, оглушат или вы окажетесь в тюрьме.

В слабом свете тлеющей сигареты Хогарт увидел, как она усмехнулась.

Через некоторое время Доменик затушила сигарету о пол.

— Выясните, что открывает ключ, и поймайте убийцу. Если вы правы, вместе с ним мы автоматически получим и нашего поджигателя.

— А вы?

— Я приду сюда со знакомым химиком. Альберт — лучший на своем курсе. Мы изучим место под окном как следует. И уж точно внимательнее, чем эти болваны из пожарного отдела.

— И этот юный Альберт Эйнштейн правда настолько хорош?

— Если вообще кто-то что-нибудь найдет, так это он. — Она глубоко вдохнула. — Справитесь со своей частью до послезавтра вечера?

— А у меня есть выбор? Мой брат сидит в следственном изоляторе.

— Ладно. — Она встала и протянула Хогарту руку, помогая подняться. — Спасибо.

Она вернула ему пиджак.

Он надел его. Воротник пах ее духами, но аромат, к сожалению, слишком быстро выветрится. Пока Доменик одергивала юбку, Хогарт достал из чемоданчика пакеты с пробами.

— Вот. Надеюсь, там найдется что-нибудь полезное. Вам теперь лучше?

Она посмотрела на содержимое прозрачных пакетов.

— Если учесть, что еще час назад я понятия не имела, что говорить Хельмуту Расту из «Medeen & Lloyd» насчет пожара, а потом вы чуть меня не застрелили… да, теперь мне лучше.

Она протянула ему руку.

— Берегите себя.

— Постараюсь.

— Вы любите стейки? — вдруг спросила она, не выпуская его руки.

— Обожаю. А что?

Она снова усмехнулась.

— После всей этой истории с пистолетом у моего лица вы должны мне ужин в стейк-хаусе. Это, по-моему, очевидно.

 

 

Примечания переводчика:

Спринклерная система — автоматическая система пожаротушения с распылителями воды.

 

 

 

ГЛАВА 18

 

После привычной пробежки и скудного завтрака Хогарт на следующее утро попытался разузнать побольше о сестрах Боман. То, что из-за знакомства с прокурором Хаузером и якобы слабого сердца Мадлен они сейчас были для уголовной полиции неприкосновенны, дела не облегчало. Если Хаузер узнает, что Хогарт по-прежнему сует нос в это расследование, ему несдобровать.

Оставался только один способ выяснить что-нибудь о Линде. Хогарт поехал в Луттенбергскую академию искусств.

Полчаса он ждал в актовом зале, прислушиваясь к редкому хлопанью дверей и немногочисленным шагам, гулко отдававшимся в коридорах. Судя по всему, жизнь в академии начиналась не раньше девяти.

Наконец появился ректор Приола. В пальто, шляпе и с портфелем он походил на чиновника, только что явившегося на службу в налоговое управление. Сон еще лип к его глазам, галстук съехал набок, будто одевался он в страшной спешке.

Приола, по-видимому, еще помнил визит Хогарта двухдневной давности — тогда рядом с ним была Татьяна, — потому что направился к нему, вопросительно приподняв брови.

— Доброе утро. Записываете к нам вашу дочь?

Приола уже протянул было руку, но вдруг отпрянул.

— Что с вами случилось?

Он без стеснения уставился на фингал Хогарта и разбитую губу.

— Мы можем поговорить о профессоре Линде Боман? — коротко спросил Хогарт.

Приола замялся.

— Ваша дочь ведь на самом деле не собирается учиться в нашей академии, верно?

Хогарт кивнул.

— Вы из полиции?

Дальше лгать не имело смысла. Хогарт протянул ему визитку, где значился страховым детективом. Он объяснил Приоле, что по поручению «Medeen & Lloyd» расследует пожар в Венской территориальной больничной кассе, который, вероятно, связан с убийствами примария Островски, доктора Фальтля и физиотерапевта Дорнауэра. Возможно, Линда Боман каким-то образом замешана в этой истории.

Нижняя губа Приолы дрогнула.

— Полиция уже приходила по этому поводу, но с профессором Боман говорили недолго.

— Я знаю. Благодаря близким отношениям с прокурором Хаузером она сейчас защищена. Однако я подозреваю, что кое-какие сведения она от уголовной полиции скрывает.

— Какие именно?

— То, что она знала примария Островски и доктора Дорнауэра.

Веки Приолы на мгновение дрогнули.

— Что вы хотите узнать от меня?

— Все, что вспомните о Линде или Мадлен. Какие у них отношения? Как произошла автокатастрофа, в которой погибли их родители? И что за несчастный случай приковал Линду к инвалидному креслу?