Здесь хранились данные более чем миллиона застрахованных и примерно четырехсот тысяч членов их семей, включенных в страховку. Наверняка ИТ-отдел ежедневно загружал одну-две резервные копии на другие серверы, но и те так же рассыпались в пепел.

Только теперь Хогарт по-настоящему осознал масштаб ущерба. Семь миллионов евро порчи имущества были меньшим из зол.

Он выбрался из лабиринта серверных башен, чтобы вдоль стены пройти в следующий компьютерный зал. И здесь фрамуги не просто откинули — их раскрыли настежь, чтобы подпитывать огонь кислородом.

Да, он должен был гореть долго. Достаточно долго, чтобы уничтожить все без остатка.

Жар оказался таким сильным, что лопнули оконные стекла. По всему помещению валялись оплавленные стеклянные комья.

Хогарт прошел под оконными рамами и замер, когда под подошвами хрустнули осколки. В этом месте стекло тоже расплавилось на полу, приняв новые, абстрактные формы.

Но по какой-то причине обломки не разлетелись по комнате, а лежали прямо под окном. Хогарт осторожно выбрался из кучи и присел на корточки. Луч фонаря скользнул по затвердевшему стеклу. В развалинах отчетливо виднелся след его ботинка.

Тому, что осколки оказались именно под окном, было только одно объяснение.

Кто-то снаружи снял решетку, спустился с уровня улицы в световой приямок, выбил стекло, открыл окно и влез в подвал. Фрамуги находились примерно в метре восьмидесяти над полом.

Если поджигатель пролез сюда и после пожара выбрался из серверной тем же путем, он должен был быть либо довольно высоким и спортивным… либо соорудить под окном помост.

Но ничего похожего здесь не было. Хогарт обследовал каждый квадратный сантиметр, однако нашел только куски сажи да вязкий пластиковый налет, почти повсюду покрывавший расплавленное стекло.

Может, от пластикового стола? Вряд ли.

Несколько цветов сплавились в одно месиво, уже не поддававшееся опознанию. Хогарт понюхал находку. Возможно, след оставили одна-две канистры с бензином, поставленные друг на друга.

Он достал из портфеля несколько прозрачных пакетов для документов. Пинцетом соскреб пробы со стекла, пепла и пластика, после чего каждую поместил в отдельный пакет.

Затем выключил фонарь. Вынул из чемоданчика старую газету, развернул ее и сел на пол между тем, что осталось от клавиатуры и дисплея. Спиной он прислонился к металлической раме сервера и стал смотреть сквозь темноту на фрамугу.

Через проем падал лишь тусклый свет уличных фонарей. Издалека доносился шум машин.

Покуривая сигарету, Хогарт пытался восстановить, что произошло той ночью с пятницы на субботу. Островски, Дорнауэр и Фальтль были замучены до смерти, их кабинеты и квартиры перевернуты вверх дном.

Затем убийца проник в архив больницы Кайзерин-Элизабет и оттуда тоже унес определенные документы.

К четырем утра субботы он уже крался вокруг здания Региональной больничной кассы. Нашел подвальное окно в серверную, спустился в световой приямок, выбил стекло, открыл фрамугу, втащил внутрь несколько канистр с бензином, а потом спрыгнул сам.

Он повредил газовую трубу, чтобы все выглядело как несчастный случай. Потом либо демонтировал пожарные датчики, либо вывел из строя аварийный генератор, питавший спринклерную систему.

Затем распахнул все окна и двери, разлил бензин, поставил пустые канистры под окном, устроил пожар и снова выбрался наружу.

Пока Хогарт курил следующую сигарету, он несколько раз прокрутил эту цепочку в голове, но неизменно приходил к одному выводу: единственным возможным доказательством поджога были расплавленные пластиковые остатки, лежавшие в пакетах у него в чемоданчике.

Завтра утром он отвезет их в лабораторию и будет надеяться, что химики получат пригодный результат. В противном случае шансы доказать поджог оставались чертовски малы.

Хогарт все еще сидел в темноте и смотрел на тлеющий кончик сигареты, когда услышал отдаленный звук. Он шел из глубины здания.

В подвале кто-то был.

Хогарт быстро раздавил сигарету о пол.

Шаги приближались. Под подошвами у незнакомца похрустывал пепел. Медленно, стараясь не издать ни звука, Хогарт сунул руку под пиджак, расстегнул предохранительный ремешок наплечной кобуры и вынул «Глок».

Потом поднялся, задержав дыхание. Снял оружие с предохранителя и потянулся к мобильному, чтобы перевести его в беззвучный режим.

Звонок от матери или от кого-нибудь еще сейчас был ему нужен примерно так же, как двусторонняя пневмония.

Стараясь самому не вызвать предательского хруста, он прокрался через лабиринт серверов к дверному проему, ведущему в соседнюю комнату. Прислонился спиной к стене и затаил дыхание.

Шаги медленно двигались в его сторону — не уверенно, а осторожно, словно на ощупь, почти так же, как сам Хогарт только что пересекал помещение.

Он мог бы поклясться: так двигалась женщина.

Значит, ночной портье, обходивший здание, отпадал. К тому же в оцепленной полицией части ему в любом случае нечего было делать.