Почему ему так не везло с женщинами? Теперь еще и мать доводит до белого каления. Почему он не может жить нормальной жизнью, как все остальные?

Раздавив окурок каблуком, он еще немного посмотрел в фары проезжавших машин. Чем дольше Хогарт думал о деле, тем сильнее убеждался: в него замешана не Линда, а Мадлен.

На данный момент оставались только две зацепки: ключ из квартиры Фальтля и пожар в архиве Территориальной больничной кассы, который, возможно, был связан с убийствами. Чтобы добраться до больничной кассы на Винербергштрассе, пришлось бы проехать через пол-Вены, но рано или поздно место происшествия все равно следовало осмотреть.

Полиция наверняка ограничилась тем, что огородила подвал заградительной лентой. В десять вечера он вряд ли встретит там кого-нибудь, кроме портье. По крайней мере, никто не будет мешать расследованию.

А если все-таки будет? Фонарик лежал в багажнике, и «Глок» был при нем.

Примечания переводчика:

V/3, отдел B — внутренняя служебная маркировка комнаты для посетителей в полицейском здании. В оригинале используется сокращение Abt. от немецкого Abteilung — «отдел».

Россауэрская казарма — историческое здание в Вене, построенное в XIX веке; в тексте важно как место, связанное с государственной властью, полицией и давящей бюрократической атмосферой.

Россауэр-Ленде, Франц-Йозефс-кай, Винербергштрассе — венские топонимы, сохраненные в транслитерации.

Гофрат — австрийский почетный чиновничий титул; «вдовы гофратов» подчеркивают старомодную, буржуазно-чиновничью среду клиентуры Курта.

Территориальная больничная касса — австрийское учреждение системы медицинского страхования.

ГЛАВА 17

Мощный комплекс Региональной больничной кассы с его многочисленными амбулаториями и пристройками громоздился на Винерберге среди соседних домов, словно огромный куб. В нескольких кабинетах на верхних этажах еще горел свет; остальной зеркальный фасад лежал во тьме.

Хогарт свернул в подземный гараж больничной кассы и припарковался на гостевом уровне рядом с черным универсалом. Портье за стеклянной перегородкой не сделал ни малейшей попытки его остановить — только записал номер машины.

Дальше работу брали на себя камеры наблюдения: они фиксировали каждое движение Хогарта. Он достал из багажника стальной чемоданчик и фонарь и направился к лестничной клетке под пристальным взглядом мигающего объектива.

Кто бы ни устроил пожар в архиве, через подземный гараж он в здание наверняка не входил: криминальная полиция, конечно, уже просмотрела видеозаписи.

Хогарт не пошел к лифтам, а двинулся по указателям к архиву, в подвал. Едва он открыл противопожарную дверь в коридор, как почувствовал запах обугленного пластикового покрытия на стенах и полу.

Здесь, внизу, выключатели не работали. Хогарт щелкнул фонарем и пошел вперед. Через несколько метров он добрался до двери, которую сотрудники криминальной полиции опечатали. Он сорвал желтую ленту, сломал пломбу и толкнул дверь.

Куски сажи заскрежетали под ней, будто друг о друга терлись два листа наждачной бумаги.

Пожар уничтожил не только архив, но и весь подвальный этаж. Семь миллионов евро материального ущерба должны же были откуда-то взяться. Судя по всему, огонь начался именно в архиве: полиция опечатала только эти помещения.

Хогарт шел за лучом фонаря, проходя комнату за комнатой. Пламя не пощадило ничего. Письменные столы, вращающиеся кресла, ковролин, картотечные шкафы, компьютеры, картины, лампы — чем бы все это ни было прежде, теперь оно превратилось в одну сплошную груду пепла.

Жар здесь, должно быть, стоял чудовищный. Оставался лишь вопрос: откуда огонь брал кислород? Поджигатель позаботился, чтобы пламя не погасло слишком быстро. Все двери были распахнуты, а расположенные высоко подвальные окна открыты настежь. Световые приямки выходили на уровень улицы.

Сажа и пепел, смешавшись с водой из пожарных рукавов, образовали на полу вязкую черную жижу. Хогарту следовало подумать об этом заранее и взять сапоги. Теперь он осторожно пробирался по грязи, переступая из одной лужи в другую.

Когда он вошел в серверную, стало ясно: очаг пожара найден. На это указывали несколько номерных табличек криминальной полиции, все еще стоявших на местах.

Над головой висели обугленные остатки лопнувших неоновых трубок. Серверные стойки, доходившие до потолка, образовывали несколько проходов, и Хогарт один за другим прошел по ним.

Почерневшие металлические корпуса тускло отсвечивали в луче фонаря. Жесткие диски, магнитные ленты и распределительные щиты расплавились в причудливые пластиковые комья. Из обугленных разъемов тянулись вязкие нити — все, что осталось от прежней кабельной путаницы.