Меня захлёстывает ужас. Он снова разворачивает меня лицом к провалу. Зубы стучат от холода, тело дрожит под тонкой, истрёпанной туникой, но ему нет до этого никакого дела. Подтолкнув меня к самому краю, он хватает за металлический ошейник, рывком оттаскивает назад и с силой сталкивает в темноту.

Я лечу вниз.

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Тьма мгновенно поглощает последние отблески света, и на несколько коротких мгновений перестаёт существовать всё. Нет ни боли, ни страха, ни даже меня. Тело становится невесомым, мысли одна за другой исчезают, и впервые за долгие годы я чувствую себя свободной.

Но уже в следующий миг я с силой ударяюсь о крутой склон. Из груди вырывается крик, и тело продолжает катиться вниз по камням. Острые выступы рвут одежду и кожу, каждый новый удар выбивает воздух из лёгких, потом голова с глухим стуком врезается во что-то твёрдое, и наконец я падаю на каменный пол, ещё несколько раз перекатываюсь и лишь тогда замираю.

Из груди вырывается тихий стон. Каждая попытка вдохнуть отзывается болью во всём теле, а по виску медленно течёт что-то тёплое.

Кровь.

С трудом разлепив веки, я поднимаю взгляд. Где-то далеко наверху виднеется крошечное пятно света — вход в Яму. На миг на его фоне появляется тёмная фигура, а потом исчезает.

Он ушёл.

Оставил меня здесь умирать.

Прости меня, Эффи.

Зрение медленно меркнет. Веки тяжелеют, тело сначала пронзает болезненное покалывание, а потом оно начинает неметь, словно перестаёт мне принадлежать.

Сегодня я умру.

Я больше не сомневаюсь.

Наконец-то.

Я не умерла.

Хотя, наверное, лучше бы умерла.

Очнувшись в первый раз, я попыталась выбраться обратно. Мне казалось, стоит только добраться до входа, и у меня ещё останется шанс вернуться к Эффи. Но всё, чего я добилась, это содрала кожу с пальцев до крови и изломала их ещё сильнее. И всё равно не остановилась. Снова и снова я ползла вверх, пока силы окончательно не покинули меня, а потом неизменно соскальзывала обратно на дно.

Так здесь всё и устроено. Тех, кого сбрасывают в Яму, назад уже не выпускают.

Я не первая.

Под ногами хрустят человеческие кости, у стен белеют черепа тех, кто умер здесь задолго до меня. Все они встретили смерть в одиночестве.

Тело давно просит сдаться, позволить холоду, голоду и ранам сделать своё дело, но по какой-то причине я всё ещё продолжаю идти. Каждый шаг отдаётся такой болью, будто кости вот-вот раскрошатся, каждый вдох кажется последним, и всё же я упрямо бреду вперёд, сама не зная куда. В кромешной темноте приходится всё время держаться за стену, чтобы не потерять направление. По виску медленно стекает кровь. Это единственное тепло, которое я сейчас чувствую.

Я невольно усмехаюсь. Я так люблю тепло, но оно почти никогда мне не доставалось. Забавно, что теперь его дарит собственная кровь, текущая по лицу. В этом есть что-то одновременно утешительное и жестокое.

Наверное, Эльванан меня ненавидит.

Столько лет я цеплялась за жизнь, терпела, искала способ вырваться, даже когда единственным спасением казалась смерть. И чем всё закончилось? Меня выбросили сюда за краюху хлеба, которую я украла вовсе не для себя.

Для Эффи.

При мысли о ней внутри вдруг вспыхивает гнев. Это чувство почти незнакомо мне. Какой от него прок, если он всё равно ничего не изменит?

Я приносила Хозяину больше денег, чем любая другая рабыня. Люди платили ему, чтобы вымещать свою злость на моём теле. Неделя за неделей он спокойно пересчитывал монеты, пока меня уводили, слушал мои крики, мои мольбы о пощаде и ждал, когда я окончательно сорву голос.

Я пережила всё это лишь для того, чтобы он избавился от меня, как от ненужной вещи.

Внезапно где-то впереди раздаётся глухое рычание. Оно отражается от каменных стен, и невозможно понять, далеко зверь или уже совсем рядом.

Я резко втягиваю воздух.

«Зимой они особенно голодны».

Слова стражника всплывают в памяти так отчётливо, словно он стоит рядом.

Я медленно выдыхаю, заставляю себя распрямить дрожащие ноги и ещё крепче вцепляюсь пальцами в холодный камень. За мной наверняка тянется кровавый след, но теперь это уже не имеет значения.

Если мне суждено умереть, пусть это случится по моей воле.

Я не останусь здесь ждать смерти.

Прости, Эффи.

Я иду на звук рычания, насколько хватает сил. Отпустив стену, осторожно вытягиваю перед собой руки и медленно пробираюсь сквозь темноту. Острые камни впиваются в ладони, заставляя меня тихо шипеть от боли, а ногами я ощупываю землю перед каждым шагом, боясь оступиться. Вперёд меня ведут только гнев и отчаяние. Слишком много несправедливости. Слишком много боли.

Здесь больше некому наказывать меня за эти чувства. Никто не станет избивать их из меня, подвешивать на несколько дней в амбаре за непослушание, браться за плеть или бросать в пустой колодец, где единственными собеседниками оставались собственные мысли.