На самом деле верно было и то и другое. Но без темноты звезд не увидеть. А я не хотела жить без них. Значит, оставалось одно. Мне придется встретиться со своими чудовищами — настоящими и теми, которых я создала сама.

Кол нажал кнопку на пульте, и ворота ранчо «Скрученный дуб» распахнулись. Когда мы переехали решетку для скота, меня накрыла волна тревоги. А потом появилось другое чувство… предвкушение. Приятное.

Мы не сказали ни слова, пока Кол вел машину к дому, который теперь мы оба называли своим. Я закусила губу, а на меня обрушился поток сомнений. Что, если я все испорчу и Кол больше не захочет, чтобы я здесь жила? Что, если запаникую во время секса? Что, если вообще ничего больше не смогу чувствовать?

Кол остановился в гараже и заглушил двигатель. Я выбралась прежде, чем он успел что-либо сказать, пытаясь выиграть время и скрыться от сомнений. Обогнула машину и проскользнула в дом.

Свет не горел, вокруг стояла тишина, и я нахмурилась. Услышав шаги Кола, я обернулась.

— Где Скай?

— Осталась ночевать у Оуэна.

Он остановился в нескольких шагах, оставляя мне достаточно пространства.

Он выглядел до чертиков привлекательно. Мне хотелось провести щекой по его фланелевой рубашке, ощутить ее мягкость. Темные джинсы облегали мощные бедра, а сапоги явно повидали немало тяжелой работы.

— Феникс.

Я подняла глаза. Прозвище отозвалось болью, потому что я ужасно по нему скучала. Прошло всего две недели, но, услышав его снова, я словно смогла дышать.

Кол внимательно изучил мое лицо темными глазами, замечая каждую черточку.

— Ты можешь прямо сейчас подняться в свою квартиру. Или уйти в любой момент. Понимаешь?

Я закивала, словно фигурка с качающейся головой.

— Все решаешь ты.

На его челюсти дернулся мускул.

Я не понимала, что вызвало это напряжение. Мое состояние? Или ему не нравилось, когда кто-то другой держал все в своих руках?

— Поговори со мной.

Кол смотрел так пристально, словно умолял.

— А если я все испорчу? — хрипло спросила я.

Кол сделал шаг ближе.

— Да?

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, о чем он спрашивает. Можно ли подойти. Можно ли войти в мое личное пространство.

— Да.

Он сделал еще два шага и поднял руку, остановив ее возле моего лица.

— Да?

Я с трудом сглотнула.

— Да.

Костяшки его пальцев скользнули по моей щеке.

— Ты ничего не сможешь испортить. Потому что, чем бы мы ни поделились, это будем мы с тобой.

Глаза защипало, горло сжалось, но я продолжала дышать.

— Хорошо.

— Скажи, чего хочешь дальше.

Я чувствовала, как в Коле пульсирует сдерживаемая сила. Каких усилий ему стоило не взять все под контроль. И это немного успокоило меня.

— Я хочу увидеть твою спальню, — прошептала я.

Уголок его рта приподнялся.

— Почему я вдруг чувствую себя девятиклассником?

Из меня вырвался тихий смех, и напряжение немного ослабло.

— Пик гормонов и нарушение всех правил.

Его костяшки скользнули по моей челюсти и ниже, к шее.

— Я не против потереться через одежду.

Мои губы дрогнули.

— Веди, босс.

Глаза Кола вспыхнули смесью света и тьмы. Он взял меня за руку и повел наверх. Я бывала здесь, когда играла со Скайлар, но никогда не заходила в спальню Кола. Он повернул направо и пошел к дальнему концу коридора, в противоположную сторону от комнаты Скай.

Я старалась сосредоточиться на деталях. На коврах с причудливыми узорами, покрывавших темные красновато-коричневые полы. На резной деревянной отделке. На часах, которые наверняка подарил Уэйлон.

В конце коридора виднелась открытая дверь. Войдя, я поняла, что здесь все было в оттенках серого. Постельное белье, каркас кровати, комод. Над ним висела потрясающая черно-белая фотография горы Люпин. Она выглядела величественной. Пугающей.

А потом я заметила яркое пятно. Рисунок в рамке, стоявший на комоде. Цветы всех возможных оттенков. Я сразу поняла, что их нарисовала Скайлар.

Потому что она смягчала его. Возможно, даже спасла. Когда он отталкивал всех, она не позволила оттолкнуть себя.

— Мне очень нравится.

Я едва провела пальцами по рамке.

— Берегу до тех пор, пока художница не прославится. Потом продам за миллионы.

Я посмотрела на Кола.

— Ты не продал бы его даже за миллиард.

Его губы изогнулись.

— Правда.

Сердце затрепетало, словно у него выросли крылья и теперь били о ребра.

— Это единственное яркое пятно.

Кол пожал плечами.

— Так проще.

Потому что все сочеталось. Ничто не выбивалось из установленных им границ. Ничто не было сложно отнести к определенной категории.

— Что дальше? — мягко спросил Кол.

Я провела языком по внезапно пересохшим губам, и Кол проследил за движением. Потому что он умел замечать людей по самым незначительным следам. И мне стало интересно, что еще он сумеет отследить на моем теле.