— Это простая правда.

— Правда редко бывает простой.

Уэйлон снова пристально посмотрел на меня.

— Но сейчас я все равно скажу ее прямо. Ты позволяешь жизни проходить мимо.

Я дернулся, будто эти слова оказались пулями.

— Ты заботишься о Скай, следишь, чтобы у нее было все необходимое, но о себе не заботишься. Ты только работаешь. Бросаешься в нее с головой, словно пытаешься что-то искупить. А редкое свободное время отдаешь сети «Песочные часы». То же самое. У тебя совсем не остается времени жить.

— Уэйлон, я…

— Дай мне минуту, — сказал он, перебивая меня. — Я вижу, что у тебя с этой девушкой. — Его взгляд метнулся к квартире над моим гаражом. — Вижу, что ты для нее сделал. И что продолжаешь делать. Не упусти нечто прекрасное только потому, что считаешь себя недостойным.

Твою мать.

Я молча сжал челюсти, пытаясь осмыслить его слова.

— Ты у нас теперь психотерапевт? Между охотой на снежного человека, изготовлением часов с кукушкой и выпасом альпак?

Уэйлон расхохотался.

— А то.

Он постучал по маленькому вышитому снежному человеку на комбинезоне, словно подтверждая свои слова.

— Я не могу туда лезть, — тихо сказал я. — По многим причинам.

Он нахмурился.

— Назови главную.

— Меня могут уволить. Как тебе такая причина? — бросил я.

Уэйлон пригвоздил меня суровым взглядом.

— И ты хочешь сказать, что не можешь по душам поговорить с Шерри и отойти от дела? Да, она, может, слегка тебя отчихвостит, но очень сомневаюсь, что уволит.

Теперь нахмурился я. Он повторял почти то же самое, что Нова, и от этого у меня скрутило живот. Но была и другая причина. Страх, который я ни разу не решался высказать.

— Это неправильно.

Слова вырвались прежде, чем я успел их остановить. До этого момента я даже не осознавал, что чувствую именно так.

— С какого черта ты так решил?

— Я ее спас. Не дал ей умереть. Из-за этого между нами возникает… не знаю, какой-то перекос. Может, она просто благодарна за то, что я ее спас.

Уэйлон долго смотрел на меня.

— Сынок, тебя сегодня с утра по голове дубиной глупости приложили?

— Прошу прощения?

— Ты меня слышал. Та девушка наверху… — Он резко ткнул пальцем в сторону квартиры. — Возможно, она прошла через ад, но голова у нее работает прекрасно. И она пытается справиться с пережитым. Я видел, как она ставила на место почти каждого из вас, когда это было необходимо. А ты всерьез думаешь, что она проявляет к тебе интерес лишь потому, что считает это долгом благодарности?

— Не знаю. Я просто…

— Благодарность — это цветы, печенье или домашний пирог. А не взгляд, будто ты единственное, чего она когда-либо хотела.

Все внутри напряглось, мышцы словно обвились вокруг костей.

— Думаешь, она так на меня смотрит?

Уэйлон расхохотался и покачал головой.

— Нет, тебя точно приложили дубиной глупости.

Я сердито уставился на него.

— Ты не помогаешь.

— Могу еще разок дать тебе по голове. Вдруг что-нибудь встанет на место, — предложил он.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, когда заметил приближающийся пикап. Машина была не нашей, но через несколько секунд я узнал пикап Астер. Может, она приехала устроить с Новой девичник. Фильмы, маски для лица или еще что-нибудь в таком духе.

Но когда из-за гаража вышла женщина, преследовавшая каждую мою мысль, я понял, что ошибся.

Твою мать.

Почти черные волосы Новы свободными волнами струились по спине. На ней было темно-синее платье из какого-то шелковистого материала. Оно облегало хрупкие изгибы ее тела так, что я начисто потерял способность соображать. Лишь одна часть была не шелковой — кружевная вставка, образующая бретели и едва прикрывающая ложбинку между грудей.

Но сапоги чуть не добили меня окончательно. Они доходили до середины икр, переливались разными оттенками синего, а по ним были вышиты серебряные звезды. Я мог думать лишь о Нове в одних этих чертовых сапогах.

Уэйлон сильно ткнул меня локтем в живот.

— У тебя такой вид, будто хочется что-нибудь сломать.

Так и было. Я хотел переломать любого мужчину, которому выпала честь смотреть на Нову.

Включая меня.

— Куда ты собралась?

Слова прозвучали резче, чем я хотел, и Нова вздрогнула.

Она быстро взяла себя в руки, скрыв все, что могла чувствовать.

— В The Boot сегодня играет группа. Мы идем танцевать.

В голове пронесся миллион ругательств.

— Тебе нельзя.

Я понял, что сказал не то, еще до того, как договорил.

Нова вскинула бровь и изящно уперла руку в бедро.

— Мне нельзя?

Этот жест лишь сильнее подчеркнул ее платье и красоту каждого изгиба. Тогда же я заметил, что на ней браслеты, которые сделала Скайлар.

— Это небезопасно, — с трудом выдавил я.

Нова закатила глаза.