Его челюсть отвисла, но он тут же захлопнул рот. В карих глазах пылала ярость. И все же он развернулся и направился к месту преступления.

Я заметил женщину, которую встретил на стоянке, — Ливи. Она осматривала место. Отметила несколько точек вокруг машины Новы и теперь искала отпечатки на капоте и стекле.

Я так сильно стиснул коренные зубы, что боль прострелила челюсть. Пришлось заставить себя отвернуться.

Меня встретил бесстрастный взгляд Уайлдера.

— Что ж, и так с этим можно разобраться.

Фиона захлопала.

— По-моему, именно так и надо было. Пит всегда был мудаком.

Кора перевела взгляд на Нову. Ее лоб прорезала тревожная складка.

— Хочешь зайти внутрь?

Нова покачала головой, и длинные пряди взметнулись вокруг ее лица.

— Нет. Я хочу остаться здесь.

Я хотел отвезти ее домой. Хотел, чтобы она была в безопасности. Можно было попросить Уайлдера, но мысль о том, чтобы отправить ее с братом, казалась почти невыносимой.

Кто-то прочистил горло, и я обернулся. Рядом стоял Роджер.

— Кол, можно тебя на минуту?

Я снова посмотрел на Нову, пытаясь понять, справится ли она.

— Иди, — тихо сказала она. — Я переживала и похуже.

От этого признания внутри меня что-то умерло. Но я все же послушался и отошел с Роджером в сторону.

Он заговорил, лишь когда нас уже никто не мог услышать. Не только Нова, но и его люди.

— На первый взгляд ожерелье похоже на то, которое Хайди Ингрэм носила каждый день.

Я разразился потоком ругательств.

— Продолжай.

— В записке угловатыми черными буквами написано: «Это еще не конец».

Кровь отхлынула от головы, и мне пришлось приложить усилия, чтобы сохранить самообладание. Теперь оставалось лишь два варианта. Подражатель. Или Трэвис не так мертв, как мы все считали.

От обоих предположений к горлу подступила желчь. Но тут в памяти всплыло кое-что еще.

— Это не первая записка.

Роджер резко выпрямился.

— О чем ты?

— Кто-то оставил на машине Новы газетные статьи и записку, когда она каталась с Мавом на велосипеде. Она решила, что это местная журналистка, но Мав засомневался и убрал все в пакет.

— Это нужно передать на экспертизу, — процедил Роджер, не скрывая раздражения.

— Передам.

— Что было в записке?

— «Никогда не забывай».

Теперь выругался Роджер.

— Это нихрена не хорошо.

— Нет.

Я обвел взглядом толпу на стоянке. Работающие люди, зеваки. Попытался заметить тех, кому здесь быть не следовало, но народу оказалось слишком много.

— Попроси Ливи сфотографировать толпу. На всякий случай.

— Думаешь, подражатель? — догадался Роджер.

Я провел ладонью по щетине.

— Это лучше, чем живой Трэвис. Разве нет?

По лицу Роджера скользнуло что-то странное. Боль? Вина? Я не понял. Но узнать, что твой лучший друг оказался серийным убийцей, должно быть тяжело. Наверное, почти так же, как выяснить это о собственном отце.

— Есть еще кое-что, — напряженно произнес Роджер.

— Что?

— С Питом тебе нужно быть осторожнее и впредь держать себя в руках. Он там проклинал тебя и едва ли не планировал месть.

Роджер поймал мой взгляд.

— Сказал, что ты слишком сблизился с пострадавшей и он может добиться твоего увольнения.

В венах столкнулись огонь и лед, но я запер все внутри. Это у меня получалось чертовски хорошо. Я надел маску полного безразличия и затолкал подальше все чувства.

Я понимал, что поступил безрассудно. Позволил всем увидеть, как сильно хочу защитить Нову. Подпустил ее слишком близко.

Но я скорее лишусь работы, чем позволю ему приблизиться к ней.

27 Нова

Меня пробрала дрожь, пока я наблюдала за работой полицейских на месте происшествия. За последний час воздух стал заметно холоднее. А может, дело было в том, что Кол ни разу на меня не посмотрел. Я убеждала себя: он занят и сосредоточен на работе. Но внутри что-то тревожно царапало. Будто между нами все изменилось.

Я поняла, что успела разбаловаться. Привыкла, что он всегда без остатка сосредоточен на мне. А теперь эта связь исчезла, и все вокруг стало холоднее. Но дело было не только в холоде.

Я чувствовала себя чертовски одинокой.

— Кажется, мне пора домой, — тихо сказала Кора рядом со мной.

Она говорила так тихо, что я едва расслышала. Но, повернувшись, поняла: все это сказалось не только на мне. Кора немного побледнела и так крепко сцепила руки, что костяшки стали белыми.

Стоило подумать о костяшках, как тыльную сторону ладони обдало жаром. Там, где Кол недавно провел пальцами по моей коже.

Я отогнала эту мысль.

— Прости. Тебе не обязательно было оставаться.

Кора быстро покачала головой.

— Я хотела. Просто… кажется, я дошла до предела.