— В середине мая, после четвёртого убийства. — Ивона опять села рядом с ним на скамью. — Морак провёл несколько информационных вечеров для жителей набережной Влтавы. Объяснял, как лучше вести себя при нападении, предупреждал, чтобы после наступления темноты люди не выходили из дома, просил немедленно сообщать в полицию о подозрительных лицах или необычных наблюдениях — обычный набор. При этом о способах убийства он ничего не говорил и умалчивал, что преступников двое.

Хогарт кивнул. Истинную цель подобных мероприятий он знал. На таких встречах уголовная полиция рассчитывала не столько на помощь местных жителей, сколько на то, что сам убийца окажется среди присутствующих.

— В середине августа Морак использовал ещё один превентивный ход: надавил на газеты, чтобы те дали короткие заметки к полу-годовщине убийства Ханы Зайицовой. Он надеялся, что преступник появится возле могилы. Но ни наблюдение за местом обнаружения тела, ни слежка на кладбище ничего не дали.

Ивона уставилась на карту.

— Сотрудники уголовной полиции даже организовали добровольную дружину: в последний день каждого месяца она патрулировала берег Влтавы. Полицейские надеялись, что убийцы сами запишутся в участники. Неделями они только и делали, что переписывали номера машин добровольцев, вели за ними наблюдение, проверяли алиби и копались в прошлом — без малейшего результата.

Она недоумённо покачала головой.

— Для более серьёзных проверок не хватало, с одной стороны, людей, а с другой — разрешения ответственного прокурора. Он считал всё это, как сам выразился, сомнительной операцией уголовной полиции без шансов на успех. Я бы с радостью показала вам тайные видеозаписи тех информационных вечеров, но мои копии кассет, которые достал мне Новачек, превратились в вонючие комки пластика. Осталась только вот эта распечатка с экрана.

Ивона достала из папки цветную распечатку, сделанную прямо со стоп-кадра видеомагнитофона. Разрешение, как ни странно, оказалось довольно хорошим.

Хотя, по словам Ивоны, в зале на складных стульях теснилось больше двухсот человек, на увеличенном фрагменте Хогарт увидел лишь горстку: пожилую седую пару; нескольких подростков, в том числе с дредами и скейтерскими кепками; девушку с перекисно-белыми волосами; молодого человека в потрёпанном пальто и бейсболке Boston Red Sox; а ещё господина в тёмном костюме, с галстуком пейсли, в роговых очках и с обильно напомаженными волосами. В эту компанию он совершенно не вписывался.

Ивона указала на него пальцем.

— Это доктор Ярослав Зайиц. Ради него я и сделала распечатку.

Рядом с советником по социальным вопросам сидела сама Ивона — с заколотыми волосами, в тёмно-синем свитере, в вырез которого были засунуты солнечные очки. Она была неброско накрашена и выглядела чертовски хорошо.

Поскольку остальные фотографии сгорели, Хогарт, вероятно, держал сейчас в руках единственный снимок Ивоны, который у неё остался.

— Можно я оставлю его себе?

Она даже не задумалась.

— Он ваш. Спонсор — пражский отдел убийств.

Он сложил лист и сунул его в задний карман.

— Вы были и на остальных информационных вечерах?

— Только на этом. Он проходил в зале неподалёку от полуострова Кампа. В тот вечер я и познакомилась с доктором Ярославом Зайицем. Некоторое время он жил в Берлине, у него, помимо чешского, есть ещё немецкое гражданство.

Она чуть помолчала.

— Вы видели его на фотографии: внешне он производит впечатление сильного, собранного человека. Но внутри он сломлен. Думаю, его красноречие, безупречный костюм и дорогой лосьон после бритья нужны только затем, чтобы прикрыть глубокую рану, которую оставила смерть жены. В перерыве мы случайно встретились у кофейного автомата и разговорились. Он сказал, что ходит на каждую информационную встречу по этим убийствам. Его держит на ногах одна-единственная надежда — что убийцу его жены наконец поймают. Тем сильнее он был разочарован беспомощностью полиции.

— Тогда он вас и нанял?

Ивона кивнула.

— По глупости я сказала ему, что как частный детектив занимаюсь супружескими изменами, кражами и вымогательством. Он во что бы то ни стало хотел уговорить меня вести собственное расследование. Это была последняя соломинка, за которую он цеплялся. Но мы с вами оба понимаем: я не могла выяснить ничего такого, чего уголовная полиция давно уже не знала. Зато по крайней мере смогла дать ему возможность заглянуть в материалы уголовки.

Это навело Хогарта на мысль.

— А откуда вы вообще знаете Новачека?

Ивона прикусила нижнюю губу.

— Мы с ним… когда-то были вместе.

Тут Хогарта осенило.