Как и накануне, Ондрей был в кожаном плаще и тяжёлых ботинках. Этот здоровяк, наполовину чех, наполовину хорват, несмотря на отвратительную погоду, не надел шапку, а с гордостью выставлял напоказ лысину. Хогарт снова уловил запах эвкалипта — должно быть, масла, которым Ондрей полировал себе голову.

В отличие от него, щуплый мужчина в больших очках носил клетчатый баскский берет. Хогарт знал его по фотографии на комоде Ивоны. We kick your ass! Это, должно быть, и был Йиржи — приятель Ондрея по выбиванию долгов и установке игровых автоматов.

Хогарт подошёл к троице и попытался улыбнуться дружелюбно, но в ответ получил от Ондрея и Йиржи только злые взгляды. Можно было биться об заклад: оба с удовольствием отделали бы его прямо на месте.

Ивона представила Хогарта как коллегу, однако уточнение, что он из Вены, настроения мужчинам ничуть не улучшило. Затем она сунула руку в карман спортивных брюк и достала ключ от его машины.

— К сожалению, от него мало что осталось.

Пластиковая головка расплавилась, но оставшейся частью ключа машину, скорее всего, ещё можно было открыть и завести.

— Спасибо.

— А теперь убирайся со своей тачкой из Праги! — прорычал Ондрей с отрывистым акцентом.

Хогарт удивился, что тот говорит по-немецки.

— Не могу. Я здесь ещё не закончил.

— Закончил!

Ондрей шагнул к нему и ткнул указательным пальцем в грудь, словно только этого момента и ждал.

— Из-за тебя от дома одни развалины остались.

Йиржи стоял рядом, но молчал. Вероятно, не понимал ни слова из того, что говорил Ондрей.

— Оставь его, — сказала Ивона.

Она попыталась отвести руку брата, но тот не дрогнул и только сильнее надавил Хогарту на грудь, заставив его отступить на шаг.

— Что тебе в Праге надо? Езжай домой!

— Я ищу пропавшую женщину.

— Эй, в этом городе каждый год исчезают сотни людей. Езжай домой. Это добрый совет.

Ондрей убрал руку.

— Не могу.

Хогарт вытащил из кармана пальто уже изрядно помятое фото.

— Это Александра Сендлинг. Она пропала в Праге три недели назад.

— Вот дерьмо!

Ондрей ударил его по руке, даже не взглянув на снимок.

— Эй, забудь. Эта женщина мертва.

— Возможно, так и есть! — Голос Хогарта тоже стал громче. — Вероятно, её убили, потому что она раскрыла страховое мошенничество на миллионы. Речь о масляных полотнах, сгоревших в Национальной галерее. Всё указывает на то, что тот, кто заставил эту женщину исчезнуть, пытался убрать и меня, а дом Ивоны…

Хогарт не договорил: в эту секунду ему пришла в голову абсурдная мысль. Он пристально посмотрел на Ондрея.

— Если нам удастся выяснить, кто стоит за мошенничеством, мы найдём и того, кто сжёг дом Ивоны.

Хогарт почти видел, как в голове у Ондрея начинают вращаться шестерёнки. Лоб Ивоны прорезали складки. Ему даже показалось, что Йиржи на мгновение задержал дыхание.

— И кто же это должен быть? — спросил Ондрей.

— Владимир Греко.

Хогарт заметил, как Йиржи вздрогнул при этом имени. В остальном повисло ледяное молчание. Рыболовные сети, развешанные вдоль набережной для просушки, раскачивались на ветру. С воды тянуло въедливой рыбной вонью.

Хогарт повернулся к Ивоне.

— Вы сами вчера сказали, что Греко знает методы, после которых я добровольно уеду из города.

Ивона покачала головой.

— Невозможно. Греко никому не поручил бы сжечь мой дом. Он знает, как я за него держусь.

Ондрей сплюнул в воду.

— Даже если так, мы не можем вынюхивать за спиной у Греко. Он узнает об этом раньше, чем мы успеем пикнуть. Есть только два варианта: либо мы лояльны Греко, либо огребаем большие проблемы.

— И всё же мы должны выяснить, кто совершил нападение.

Ивона вдруг спросила.

— Вы ведь не рассказали свою догадку криминальной полиции?

— Я… ну…

Хогарт был так ошарашен, что замолчал.

— Черт возьми! — вырвалось у Ивоны.

Ондрей презрительно фыркнул.

— Ты понимаешь, что натворил? Ты заложил Греко ментам! Эй, ты с ума сошёл? Не хотел бы я оказаться на твоём месте.

— Это будет иметь последствия, — сказала Ивона. — Лучше вам уехать из города уже сегодня.

— Я не могу. Мне надо довести дело до конца. Мы могли бы довести его до конца.

— Только не если это против Греко. — Ондрей провёл ладонью по лысине. — Это слишком крупная игра. Вляпаемся по уши.

— Мы уже вляпались, — тихо сказала Ивона.

— Что вам дороже? — продолжал давить Хогарт. — Верность Греко или жизнь вашей сестры?

— Дурацкое сравнение.

— Когда Греко велел поджечь дом вашей сестры, он сам втянул её в это дело.

Ондрей задумался. Этот великан, преподававший боевые искусства, со своей лысиной и тяжёлым кожаным плащом казался Хогарту непоколебимым, как скала. Но сейчас он выглядел вовсе не решительным.

Напротив — он смотрел через воду так, будто должен был принять одно из самых трудных решений в жизни.

Наконец Ондрей выдохнул и повернул голову.