— Мой муж очень богат, — возразила я. — Поэтому мы и должны сидеть там.

Толпа за моей спиной недовольно зашевелилась.

— Пропустите нас! — крикнул кто-то.

— Хватит задерживать очередь! — донёсся ещё один голос.

— Женщины и рабы сидят наверху. Твой муж должен был это знать, — сказал вигил.

— Мой муж тяжело болен, поэтому отдал билет мне, — ответила я. — Он поставил на этот бой огромные деньги и хотел, чтобы ему сразу сообщили результат.

Вигил презрительно усмехнулся.

— Иди в свой сектор, к рабам.

Мужчина позади меня протянул руку через моё плечо.

— Если она сидит в моём секторе, пусть сидит рядом со мной.

Он показал свой глиняный жетон.

Вигил перевёл взгляд с жетона на мужчину позади меня, затем на бурлящую толпу, которая продолжала настойчиво теснить нас вперёд.

Наконец вигил встретился со мной взглядом, и на его лице появилось презрение.

— Проходи. Может, сегодня нас ждёт ещё одно представление, когда мужчины из твоего сектора хорошенько тебя поимеют. — Он похотливо ухмыльнулся и сжал ладонью свой член. — Ну, иди.

Он грубо подтолкнул нас с моим неожиданным спутником к арочному проходу, и человеческий поток понёс нас вперёд, словно косяк лосося, стремительно преодолевающий бурные пороги навстречу своей последней остановке.

Мой спутник взял меня под руку.

— Держись рядом. Вигил был прав — тебе нельзя находиться в нижнем секторе. Но я всадник, представитель сословия эквитов31. Мы стоим сразу после сенаторов. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя, хотя тебя всё равно могут отправить наверх. Женщине получить хорошее место — случай неслыханный. — Его глаза цвета тлеющих углей медленно скользнули по моему телу. — Даже такой прекрасной, как ты.

На его лице появилась лукавая улыбка.

— Но не волнуйся. Я помолвлен. Правда, если моя невеста узнает, что я сидел рядом с тобой, мне придётся придумать очень убедительное объяснение. Ах да… — Он протянул мне руку. — Меня зовут Титус.

Я пожала его мозолистую ладонь.

— Я Оливия.

Титус был по-своему красив. Его лицо с чёткими, словно высеченными из камня чертами выдавало человека благородного происхождения. Белая туника с пурпурной полосой, украшенной золотой вышивкой по всей длине, лишь подчёркивала его высокий статус.

Я улыбнулась ему.

— Если переживу эту ночь, я щедро тебе заплачу.

— И я с удовольствием приму твою плату. — Он согнул руку в локте, позволяя мне опереться на неё, и мы направились к нашим местам.

Мужчины провожали меня жадными взглядами, пока мы пробирались к сиденьям, покрытым мягкими подушками, но никто не стал возражать против моего присутствия. Вместо этого меня встретили похотливые ухмылки и насмешливые выкрики.

— Когда закончишь с ней, Титус, я хотел бы тоже попробовать, — бросил мужчина, сидевший рядом с ним.

— Это моя дальняя кузина. Она проездом в Риме. Мой дядя не одобрил бы твоего поведения, Гнеус. — Титус усмехнулся. — Как и твоя жена.

С добродушной улыбкой он хлопнул Гнеуса по спине.

Он поднял висевший у пояса кожаный бурдюк с вином и протянул его Титусу.

— Я без злого умысла.

Титус сделал долгий глоток, после чего вопросительно посмотрел на меня.

Я покачала головой и отвернулась, с изумлением разглядывая арену.

Это зрелище превосходило любой спортивный матч XXI века в тысячу раз. Никто ведь не приходит на игру «Сиэтл Сихокс» или «Грин-Бей Пэкерс», чтобы увидеть кровь и смерть.

Понадобилось около сорока пяти минут, чтобы арена полностью заполнилась зрителями. Всё это время Титус почти не обращал на меня внимания, увлечённо разговаривая со своими друзьями.

Наконец, когда в освещённом факелами Колизее не осталось ни одного свободного места, двери всех семидесяти шести входов закрылись.

Распахнулись одни из ворот, ведущих из дворцовых коридоров. Римская знать — жена императора и его любовницы, сенаторы и иностранные сановники32 — торжественно вошли внутрь и заняли свои мраморные кресла с мягкими подушками в отдельных ложах. Следом вышли несколько преторианцев и замерли по периметру лож, охраняя высокопоставленных гостей.

Самого императора нигде не было видно.

Один из сенаторов вскинул кулак вверх и громко выкрикнул:

— Да начнутся игры! Откройте Врата Жизни!

Все взгляды устремились на восток, где медленно распахнулись огромные ворота.

На арену въехала колесница, запряжённая зебрами. В ней стоял сам Северус в позолоченной тунике.

Со спины я его не узнала.

Объезжая арену, он поднял руку, приветствуя толпу.

В ответ трибуны взорвались восторженным рёвом.

Император несколько раз опустил и поднял ладонь, призывая всех успокоиться. Когда шум стих, он остановил гарцующих зебр.

— Сегодня вы станете свидетелями величайшего боя! — прогремел его голос.

Толпа вновь разразилась ликующими криками.